Рекламу можно убрать
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостной ленты
Стоило Оксанке распахнуть калитку их новой дачи, как Богдан с удивлением выдохнул:
— Ты это видишь?..
Они оба застынули, глядя на крыльцо, заваленное коробками, мешками и какими-то странными узлами — словно сюда тайком переселился филиал музея народного быта. Над этим хаосом возвышалась старая табуретка с трещиной в ножке — как будто это был трон давно забытого правителя.
И тут же из-за забора бодро раздалось:
— Детки, я вам ещё коврики привезла! Отличные, почти не стёртые!
У Оксанки внутри всё сжалось. Вот оно — то самое чувство, когда мечта превращается в фарс. Они так долго искали эту небольшую дачу: мечтали о свежем воздухе, отдыхе после рабочих будней, о маленьком домике для уединения от суеты. А теперь их уютное начало медленно тону́ло под натиском родительской «заботы».
— Людмила… — осторожно начал Богдан, стараясь подобрать слова помягче. — Мы ещё даже не решили, что и куда поставить…
— Так я ж вам помогаю! — Людмила упёрла руки в бока с видом командира на смотру. — Всё это нужное! У меня уже некуда складывать, а вам пригодится. На даче всё идёт в дело. Особенно молодым.
Оксанка бросила взгляд на мужа: «Ну скажи ей хоть что-нибудь!» Но Богдан лишь развёл руками и виновато улыбнулся — он просто не умел ей перечить даже в мелочах. В этом заключалась его мягкость: черта характера, которую Оксанка то принимала с нежностью, то едва терпела.
Когда Людмила отправилась за «ещё одной маленькой коробочкой» (которая наверняка весила как мешок цемента), Оксанка опустилась на ступеньку крыльца и тихо произнесла:
— Мы ведь покупали дачу… для себя. А теперь тут склад семейных реликвий вперемешку с хламом — им бы место где-нибудь в фондах музея.
Богдан сел рядом и вытер пот со лба ладонью:
— Людмила увлекается… Пройдёт.
— Увлекается? Это что теперь — новое хобби? Типа кружка по интересам «перевожу ненужное детям»?
Он попытался улыбнуться, но выражение лица выдавало растерянность и внутреннюю борьбу — между двумя женщинами своей жизни он всегда чувствовал себя потерянным. И вдруг Оксанка ощутила не просто раздражение: внутри поднималась настоящая буря желания вернуть себе ту самую мечту — где домик чистый от чужих вещей, воздух наполнен свободой, а по углам не шуршат воспоминания прошлых поколений.
Свежий ветерок донёс звук шагов: Людмила возвращалась уже с очередной партией «сокровищ».
