Людмила медленно выпрямилась, прищурив глаза, словно стараясь уловить — действительно ли эта молодая женщина произнесла то, что ей послышалось.
— Что ты сказала? — её голос звучал мягко, но в этой мягкости чувствовалась скрытая угроза. — Повтори… возможно, я ослышалась.
— Нет, вы всё правильно поняли, — Оксанка уже ощущала, как по спине скользит тонкая струйка холодного пота. Но отступать было некуда. — Нам это… не нужно. Мы хотим сами обустроить дачу. Без… превращения её в склад.
Людмила упёрла руки в бока — поза, знакомая каждому, кто хоть раз участвовал в семейных баталиях.
— То есть я вам мешаю? Так выходит? Я ведь из лучших побуждений! Вы молодые, денег немного, а вещи добротные! Они мне полжизни прослужили!
Оксанка глубоко вдохнула.
— Я понимаю, насколько вам дороги эти вещи. Но они важны для вас… а для нас нет. Мы не хотим превращать дом в хранилище воспоминаний.
Вот и всё. Людмила побледнела так резко, будто Оксанка достала из коробки вовсе не старую лампу, а боевую гранату.
— Значит… — проговорила она медленно и с нажимом, — ты хочешь сказать… я не помогала вам все это время? А только мешала?
Богдан тут же шагнул вперёд с разведёнными руками:
— Мамочка, ну что ты такое говоришь! Мы просто…
— Помолчи! — одновременно произнесли обе женщины и замерли: стало ясно — спор уже давно вышел за рамки мебели или техники. Теперь речь шла о том, кто будет определять правила их будущей жизни.
Людмила плотно сжала губы:
— Ну хорошо… — Она тяжело выдохнула; впервые Оксанка увидела за её бесконечной деятельностью усталость и уязвимость. — Я ведь старалась как лучше. Хотела облегчить вам начало пути. Чтобы вы не с нуля начинали… чтобы дом жил.
Эти слова неожиданно тронули Оксанку до глубины души. Дом должен жить… Она тоже этого хотела — только чтобы он жил их жизнью: новой и настоящей, а не собранной по частям из старых коробок.
— Людмила… — заговорила она уже мягче и спокойнее. — Мы искренне благодарны за вашу заботу. Но у нас свой путь впереди… Свой дом… И мы хотим наполнить его теми вещами и смыслами, которые близки нам самим.
Свекровь отвела взгляд в сторону; казалось, она пыталась решить сложную внутреннюю задачу:
— Воспитала сына… чтобы теперь услышать от него и его жены: мои вещи никому больше не нужны… Вот так…
И именно тогда произошло то самое неожиданное событие, которого Оксанка никак не могла предугадать…
