Утром Таня вернулась домой раньше, чем её ожидали. В прихожей царила тишина. Ни «где ты была», ни «завтрак на столе». Только шум воды из ванной и приглушённый голос телевизора из комнаты. Она неспешно сняла пальто, аккуратно повесила его на вешалку и направилась на кухню. Села за стол, глядя в окно.
На столе лежала записка от Владислава: «Задержусь на работе. Оксана сварила суп. Поешь».
Она не притронулась к еде.
Вместо этого достала с верхней полки старую коробку с бумагами. Смахнула пыль, открыла крышку. Всё было разложено по папкам — аккуратно, как всегда. Но ощущение, что она здесь кому-то нужна, куда-то исчезло. Как будто её никто не выбирал.
Она взяла телефон.
– Алло, здравствуйте. Подскажите, могу ли я записаться на консультацию к юристу по семейным вопросам?.. Да, интересует информация о правах супругов на общее жильё и условиях проживания третьих лиц без регистрации…
– Ты что творишь?! – Владислав замер в дверях, увидев, как Таня складывает вещи Оксаны в дорожную сумку. – Ты серьёзно? Хочешь маму выгнать?
– Это твоя мама. А я – твоя жена. Или теперь это уже ничего не значит?
– Не начинай… Ей тяжело одной! У неё проблемы со здоровьем, давление скачет… Ей нужен покой!
– А мне он не нужен? Кто обо мне подумает? Я кто здесь вообще — человек или прислуга для твоей мамы?
Он сжал губы и промолчал — как всегда, когда не знал ответа.
– Эгоистка… – наконец выдавил он.
Таня посмотрела прямо ему в глаза — спокойно и даже немного с сожалением.
– Нет, Владислав. Я просто больше не хочу быть наивной дурочкой. Твоя мама подарила свою квартиру Ярославу и приехала ко мне — с тапками наперевес, со своими порядками и сериалами наперебой. Как будто это санаторий какой-то. А ты всё это принял молча. Ты позволил этому случиться.
Он застыл на месте — видно было: слова есть где-то внутри, но они так и не находят выхода.
– Владислав, я не против заботы о близких… Но если обо мне никто не заботится — я начну делать это сама. И начну прямо сейчас.
Через неделю Оксана уехала обратно к себе. Владислав долго ворчал сквозь зубы: упрекал её во всём подряд, обижался… Но ничего менять не стал.
А потом ушёл сам — туда же: к маме. Где «тише».
Таня осталась одна — с тишиной в квартире, с окнами навстречу утру и диваном, который так и остался прежним.
И впервые за долгие месяцы ей стало… свободно дышать.
С чашкой кофе она сидела у окна и наблюдала за тем, как утренний свет ложится полосами на подоконник.
И думала: а ведь почти поверила когда-то — что любовь обязательно терпит всё подряд… Но любовь – это ещё и выбор себя самого.
И она этот выбор сделала.
