А теперь — вот оно. Доказательство. Старенький, с хрипами, но всё же реальный.
— И сколько вы уже вместе? — внезапно спросила она. — Или ты даже не удосужился запомнить, сколько у тебя было женщин?
— Да брось ты драму, — отмахнулся он. — Это всё несерьёзно. Просто… разговоры. Мужчине ведь тоже нужно внимание. Я же приношу домой всё необходимое? Ты ведь не голодаешь, не нуждаешься ни в чём.
— Ты это всерьёз сейчас? — она чуть не рассмеялась от абсурдности происходящего. — То есть ты мне изменяешь, но оправдываешься тем, что я сыта?
Он пожал плечами, словно речь шла вовсе не о нём. Как будто Оксана была лишь эпизодом из давно забытого сериала.
Она направилась на кухню и закрылась там. Опустилась на стул.
И только тогда позволила себе расплакаться.
Оксана сидела в полном молчании. Лишь чайник начинал закипать — словно вторил её внутреннему напряжению. Всё внутри клокотало: сначала тихо, потом громче и громче… ещё немного — и крышку сорвёт.
А ведь она никогда не была злой. Всегда старалась жить по совести: терпела, понимала, прощала. И вот к чему это привело.
Из комнаты донёсся голос:
— Только без истерик, Оксана. Мы же взрослые люди. Давай спокойно поговорим.
Взрослые? А когда ты бегал по кафе с Богданом и прочими «друзьями», это тоже было по-взрослому?
Она резко встала и вытерла слёзы так стремительно, будто стирала с лица слабость. Вернулась в гостиную и остановилась напротив него.
— Поговорить хочешь? Отлично. Сколько ей лет?
Богдан сидел с видом чиновника на заседании и тяжело выдохнул:
— Ну зачем тебе это знать?
— Ага! Началось! Значит, ты мне изменяешь, а я ещё должна фильтровать вопросы?
Он вспылил:
— Да никто никому не изменяет! Это просто… ну… общение! Женщины сами проявляют инициативу! Думаешь легко быть мужчиной? Работаешь как вол, возвращаешься домой — а тут допрос: где был, с кем ел!
Оксана усмехнулась горько:
— Знаешь что, Богдан… Я двадцать лет готовила тебе ужины. Стирала твои рубашки после работы. Родила тебе Степана… И теперь ты стоишь передо мной и жалуешься на свою тяжёлую жизнь? Ты?!
Он поднялся с места; в его взгляде снова мелькнул тот Богдан из прошлого — пугающий не кулаками, а холодной уверенностью.
— Может хватит уже? Ты всегда раздуваешь из ничего трагедию! Все так живут! Это просто… обыденность жизни! Успокойся наконец-то! Будь умнее! Не позорь себя!
Оксана замерла на месте.
— То есть теперь я позорюсь? Я?! Та самая женщина, которую ты предал?
— Да сама виновата! Замкнулась в себе полностью… Стала как тётка какая-то! Где та девчонка весёлая из начала?
Она медленно подошла ближе:
— Та девчонка верила тебе без остатка… Для неё ты был один-единственный мужчина во всём мире… Но теперь перед тобой стоит твоя жена… почти чужая для тебя женщина… Только изменилась не я — это ты стал другим человеком…
На следующее утро он ушёл на работу как ни в чём не бывало: без скандалов или прощаний… Просто хлопнула дверь за его спиной — и всё.
А Оксана осталась одна… В своей уютной чистой квартире, которая вдруг стала чужой до боли… С телефоном на столе и тяжестью внутри…
Пальцы сами нашли клавиатуру ноутбука… Она никогда раньше не жаловалась публично… Но сейчас что-то прорвалось внутри…
