Мы вышли в подъезд. Увидев нас с чемоданами, консьержка удивлённо вскинула брови:
— Маричка, вы куда это собрались в такое время? С вещами?
— В отпуск, Людмила, — ответила я с улыбкой. — Без срока возвращения.
Такси катилось по вечернему городу, украшенному новогодними огнями. Данило прижался носом к стеклу, заворожённо наблюдая за мерцающими гирляндами. Я обняла его за плечи. Было ли мне страшно? Немного. Впереди — развод, делёж имущества, поиск новой работы поближе к Ганне и смена школы для сына. Но этот страх был другим — он толкал вперёд, а не сковывал. Это уже не был тот оцепеневший ужас, в котором я жила целый год.
Я смотрела на улицы и понимала: раз справилась раньше — справлюсь и теперь. Я фармацевт, умею лечить не только других, но и себя. Сегодня я совершила самую важную операцию в своей жизни — избавилась от того, что медленно разрушало мою личность.
Часть 8. Расплата тишиной
Владислав вернулся под утро. Об этом мне позже рассказала одна из наших общих знакомых. Он был навеселе и вполне доволен собой: корпоратив прошёл на ура, инвесторы остались довольны.
Он открыл дверь своим ключом с предвкушением уюта и тишины послушного дома.
Внутри царил полумрак. Он снял обувь.
— Маричка! Я пришёл! — позвал он негромко по привычке.
Ответа не последовало.
Он заглянул в спальню — никого. Кровать аккуратно застелена, ни единой складки на покрывале.
Затем открыл дверь в детскую — пусто. Ни игрушек на полу, ни забытых носков под кроватью.
Сначала ему показалось: наверное, я всё же уехала к Ганне «остыть». Даже усмехнулся про себя: «Ну вот и результат воспитательной меры».
Он направился на кухню налить воды и там заметил записку.
Он стоял посреди своей дорогой дизайнерской квартиры и читал её молча. Вокруг стояла звенящая тишина: без шорохов, без дыхания ребёнка или шагов по коридору… Лишь гудение холодильника да равномерное тиканье элитных настенных часов нарушали эту стерильную пустоту.
Поговаривали потом: он пытался дозвониться мне… Но номер уже был другим.
Финал. Свет в окне
Прошло шесть месяцев.
Мы с Ганной сидим на её маленькой кухоньке площадью шесть метров и пьём чай. На столе дымятся те самые оладьи из детства. Весеннее солнце льётся сквозь окно яркими лучами; с улицы доносится весёлый детский гомон — кто-то гоняет мяч во дворе.
Данило врывается на кухню весь раскрасневшийся от игры: щёки пылают, руки перепачканы землёй — абсолютно счастливый мальчишка.
— Мам! Бабуль! Мы там крепость строим! Мне нужна коробка! — кричит он во всё горло от возбуждения.
— Возьми на балконе! И надень шапку! — отвечаю ему так же громко сквозь смех.
Здесь шумно и тесновато; старый линолеум потрескался от времени… Но здесь столько жизни, что она буквально хлещет через край чаши бытия.
Я устроилась работать фармацевтом в аптеке всего через два дома отсюда. Снова начала смеяться по-настоящему… Вчера один из коллег пригласил меня сходить вместе в кинотеатр. Я ещё не дала согласия… но впервые за долгое время не сказала сразу «нет».
Иногда вспоминаю ту ледяную тишину «по заказу», которая чуть было меня не задушила… И тогда делаю глубокий вдох полной грудью: мой сын смеётся где-то рядом; Ганна гремит тарелками у раковины… Это самая прекрасная музыка для моего сердца.
Я сделала выбор ради себя и своего ребёнка — самый искренний выбор за всю жизнь.
