Я наблюдала, как он ест, и внутри ощущала пугающую пустоту. Злости не было — просто пришло осознание: доверие к этому человеку исчерпано. Всё, что было между нами, обнулилось.
Часть 2. Проводы королевы
Через три дня мы провожали Марту. Она буквально расцветала. В новой шляпке — той самой, что я подарила ей на Восьмое марта (и которую она тогда назвала «смехотворной») — она выглядела моложе своих семидесяти шести.
— Ой, Оксаночка, — защебетала она, театрально опираясь на руку сына. — Ты уж не держи зла на старушку. Это всё Михайлик настоял. Говорит: мама, ты всю жизнь отдала другим, теперь пора пожить для себя. А тебе-то что? Ты ещё молодая! На даче покопаешься — вот тебе и бесплатный фитнес! Полезно тебе будет! А то… — она выразительно скользнула взглядом по моим бедрам, — засиделась в своей бухгалтерии.
Я промолчала. Училась молчать по-новому: не сдержанно-терпеливо, как раньше, а внимательно и расчетливо — словно снайпер перед выстрелом.
— Хорошего вам отдыха, Марта, — произнесла я ровным голосом. — Смотрите только не обгорите.
Михайло суетился вокруг неё: носил сумки, бегал за водой. Меня будто бы не существовало рядом — я была частью фона для торжественных проводов главной героини сцены. Когда поезд тронулся с места, он облегчённо выдохнул и даже выглядел довольным собой.
— Ну вот! Сделали доброе дело! На душе сразу легче стало! Поехали домой, Оксанка. Мне ещё рубашки надо нагладить на неделю вперёд — во вторник в командировку уезжаю.
— Поехали, — кивнула я.
Внутри уже оформлялся план: холодный и ясный как налоговый отчёт.
Часть 3. Дачный «курорт»
Выходные мы провели на даче — именно там мне предстояло «отдыхать».
По версии Михайла отдых выглядел следующим образом: подъем в семь утра; прополка грядок («мама просила следить за сорняками»); затем готовка обеда на старенькой плитке; после этого сбор ягод; а потом закатка банок «на зиму». Сам же он занимался «мужскими делами» — неспешно возился с машиной в гараже под радио «Шансон» и попивал пиво вместе с соседом.
— Оксана! Принеси квасу! — доносилось из гаража.
— Оксана! Где соленые огурцы к ужину?
— Оксана! Баня готова! Постели простыни!
Я бегала туда-сюда по привычке: приносила то одно, то другое; застилала постель… Тело действовало автоматически, а мысли были где-то далеко отсюда. Я считала… Переводила каждое своё движение в условные единицы потраченной энергии.
К вечеру я буквально рухнула на старый диван без сил. Михайло устроился рядом и включил телевизор.
— Потрудились славно сегодня! Вот видишь? И никакое море не нужно! Воздух-то какой!
Я посмотрела на свои руки: маникюр перед предполагаемой поездкой был безнадежно испорчен землей; кожа огрубела от работы.
— Да уж… море ни к чему… — ответила я тихо.
В этот момент пришло уведомление из банка: поступила зарплата вместе с премией. Та самая премия… которую я собиралась потратить на отпуск у моря. Я взглянула на сумму… потом перевела взгляд на спину мужа… И молча отправила все деньги на отдельный скрытый счёт.
Часть 4. Звонок из рая
Среда стала точкой невозврата.
Я вернулась домой поздним вечером после тяжёлого рабочего дня: квартальный отчет выжал все силы до капли. В квартире стояла духота; в раковине громоздилась гора немытой посуды (Михайло обедал дома), а пол прихожей был усыпан грязными следами ботинок.
Он сидел за компьютером и болтал по видеосвязи:
— Да ты что такое говоришь?! Мамочка!.. Серьёзно?! Оксана! Иди сюда скорее – мама звонит!
Я подошла ближе к экрану… На меня смотрела Марта… А за её спиной раскинулось оно… Море… Бирюзовое… ослепительное… вызывающе прекрасное…
Свекровь развалилась в шезлонге с коктейлем в руке – тот самый напиток с зонтиком – лицо её сияло от солнца и удовольствия…
