— Ой, Оксана, привет, — махнула она рукой. — Вот жалуюсь Михайлу. Кормят тут, конечно, неважно. Борщ у них — просто окрашенная вода. Не то что твой — густой, наваристый. Ты, кстати, Михайлу борщ сварила? Он жаловался: от магазинных пельменей у него изжога.
— Нет, не варила, — ответила я тихо.
— Как это не варила? — удивилась Марта и подняла брови. — А чем он тогда питается? Ты давай-ка не ленись. Мужчину надо кормить! Я тут лежу и думаю: как вы там без меня справляетесь? Сердце разрывается.
— Сильно болит? — спросила я, глядя на бокал в её руке. — Коктейль помогает?
Марта поперхнулась от неожиданности, а Михайло резко повернул кресло ко мне.
— Ты зачем с матерью грубишь? Она же переживает за нас!
Он отключил звонок и посмотрел на меня с раздражением.
— У тебя ни капли совести! Человек отдыхает, а ты язвишь! Где ужин?
— В магазине, — ответила я спокойно. — Купи пельмени.
— Что?
— Я устала, Михайло. Я ведь не на курорте сейчас. Я работаю.
Часть 5. Итальянская забастовка
На следующее утро я решила провести эксперимент. В социологии это называют «итальянской забастовкой» — выполнять обязанности строго по инструкции и ни шагу сверх того. В семейной жизни таких инструкций не существует, поэтому я составила свои собственные правила.
Первое: Забочусь только о себе.
Второе: Финансы разделены.
Я проснулась раньше обычного и приготовила кофе только для себя. Сделала один бутерброд и спокойно позавтракала в одиночестве.
Михайло вышел на кухню в ожидании привычного запаха жареных яиц и поджаренного хлеба. Но увидел лишь пустой стол.
— А завтрак где? — он моргнул в замешательстве.
— Я уже поела. Хлеб в хлебнице, колбаса в холодильнике. Чайник ещё горячий.
— Оксана… ты заболела?
— Нет. Просто спешу на работу.
Я ушла из квартиры, оставив его стоять посреди кухни в одних трусах с растерянным видом.
Вечером вернувшись домой, я приняла душ и устроилась читать книгу в кровати.
— Оксана! Рубашки все мятые! — голос мужа доносился из спальни; он звучал настойчиво и тревожно одновременно.
— Утюг стоит у окна, доска за шкафом,— ответила я спокойно и даже не подняла глаз от страницы.
— Ты шутишь?! Я же этого делать не умею!
— Тебе пятьдесят пять лет, Михайло. Машину водить умеешь? Розетки чинить можешь? Значит справишься и с утюгом. В интернете всё написано пошагово.
Он ворчал себе под нос что-то недовольное; потом послышался запах палёного материала… Через минуту он появился с прожжённой рубашкой на животе:
— Это ты испортила мою вещь!
— Нет уж,— ответила я невозмутимо.— Это ты сам её испортил – я к ней даже не прикасалась.
Он смотрел на меня так удивлённо и растерянно, будто перед ним стояло существо с двумя головами вместо жены: ведь по его представлениям жена должна была быть функцией – а функция вдруг перестала работать как надо…
Часть 6. Эскалация конфликта
Прошла неделя – квартира постепенно погружалась в беспорядок: если мужские носки никто не убирает – они так и остаются лежать там же; если за ним никто не моет посуду – она стоит горкой в раковине; если продукты покупаю только себе – холодильник начинает напоминать пустыню с повесившейся мышью внутри…
Михайло злился всё больше: то пытался вызвать во мне чувство жалости или стыда; то устраивал сцены:
— С тобой невозможно стало жить! — кричал он вечером пятницы среди разбросанных вещей.— Мама была права – тебя избаловали! Ты эгоистка! Я работаю целыми днями!
— А я разве нет? Я тоже тружусь каждый день… Но моя усталость почему-то считается нормальной частью быта… А твоя сразу становится подвигом?
— Потому что я мужчина! Я добытчик!
— Прекрасно,— сказала я.— Тогда добудь себе ужин сам…
В субботу позвонила Марта. Михайло включил громкую связь – надеясь воздействовать через авторитет матери:
— Оксаночка… Михайло жалуется: ты совсем распустилась,— голос Марты звучал жёстко несмотря на расслабленную атмосферу курорта.— Что это за мятежи у тебя дома? Женщина должна уют создавать…
— Марта… как там водичка сегодня? Теплая?..
