Гнев — странное чувство. Сначала он сковывает, а затем приносит такую ледяную ясность, какую трудно обрести в спокойствии. Я поняла: не уйду отсюда, пока не верну своё. Не из-за денег — ломбард всё равно много за него не предложит. Ради Марты. И ради того, чтобы этот человек наконец понял: ему не всё дозволено.
Я выждала момент между тостами и поднялась со стула.
— Мария, не надо, — прошептала Оксана, заметив мой взгляд. — Он того не стоит. Только нервы себе испортишь.
— Всё будет нормально, — ответила я и направилась к ним.
Дмитрий заметил меня только тогда, когда я подошла почти вплотную. В его взгляде на секунду мелькнуло раздражение и тревога, но он тут же натянул привычную улыбку.
— Мария! Рад тебя видеть. Познакомься — это Екатерина.
Екатерина повернулась ко мне. Вблизи она выглядела совсем юной. Прямой взгляд и немного застенчивая улыбка выдавали в ней человека, чувствующего себя чужим среди компании старых знакомых.
— Добрый вечер… Мария… Простите, отчества не знаю, — пробормотала она смущённо.
— Можно просто Мария, — я постаралась улыбнуться ей как можно мягче. Екатерина ни в чём не виновата. Она всего лишь часть спектакля одного актёра по имени Дмитрий.
— Очень необычное у вас колье, Екатерина, — сказала я с лёгкой улыбкой и посмотрела прямо на камень.
Екатерина просияла и коснулась украшения:
— Спасибо! Дмитрий сделал мне такой щедрый подарок! Сказал, что это семейная реликвия. Даже страшно носить его — такая ответственность…
— Семейная реликвия? — я перевела взгляд на Дмитрия.
Он побледнел заметно. Челюсти у него напряглись так сильно, что кожа натянулась на скулах. Его пальцы сжали локоть Екатерины чуть сильнее обычного.
— Катюша, пойдём… Александр хотел что-то сказать… — поспешно произнёс он и попытался увести жену подальше от меня.
— Подожди минуту, Дмитрий… — мой голос звучал негромко, но уверенно и чётко: как штамп врача на рецепте. — Мне просто любопытно… Твоя бабушка ведь Людмила? Та самая из деревни Барышевка?
— Ты перебрала? — прошипел он сквозь зубы и наклонился ко мне ближе. От него пахло дорогим алкоголем… и страхом. — Не устраивай цирк при людях!
— Я вовсе ничего не устраиваю… Просто любуюсь украшением… Знаешь ли ты, Екатерина: у моей мамы было точь-в-точь такое же колье… Единственное воспоминание о ней после смерти три года назад… И оно исчезло из моей квартиры…
Екатерина застыла на месте. Её рука вновь потянулась к шее уже инстинктивным жестом защиты; она растерянно переводила взгляд с меня на мужа.
— Дмитрий? Что она имеет в виду?
— Не обращай внимания! — нервно рассмеялся он и стал оглядываться по сторонам с явным беспокойством в глазах. — Бедняжка до сих пор переживает наш развод… Видит знаки повсюду… Пойдем уже…
Он буквально потащил её прочь от меня за руку… Но прежде чем они скрылись из виду – я успела уловить лёгкую тень сомнения в глазах Екатерины…
Семя было посеяно.
ЧАСТЬ 3
В логове зверя
Минут через двадцать Дмитрий перехватил меня в коридоре по пути к дамской комнате – перегородил дорогу своим телом так близко, что пришлось остановиться почти вплотную к нему. Раньше бы это напугало меня – когда мы были женаты – тогда я старалась избегать конфликтов любой ценой: быть «разумной», удобной… Но теперь передо мной стоял вовсе не супруг – а мелкий воришка.
— Ты совсем спятила?! Что ты себе позволяешь?! Хочешь разрушить мне жизнь?! – прошипел он сквозь зубы с яростью хищника загнанного в угол.
— Верни колье сегодня же – и я забуду об этом разговоре навсегда…
Он скривился:
— Ты больна! Какое ещё колье? Это был подарок! Я купил его у антиквара! Есть чеки! А то твоя мамаша носила похожую бижутерию – так это твои фантазии! Ты ничего доказать не сможешь!
Я усмехнулась:
— Бижутерия? Даже понятия не имеешь о том сокровище, которое украл…
Он резко ткнул пальцем мне в плечо:
— Послушай внимательно: если ты ещё раз приблизишься к Екатерине – всем расскажу про твоего психиатра! Про то как ты нас преследуешь! У меня связи есть – сделаю так что тебя признают сумасшедшей истеричкой без права слова! Поняла?!
Вот он весь передо мной – настоящий Дмитрий во всей красе… Газлайтинг всегда был его любимым приёмом: заставить жертву усомниться в собственной адекватности… Год назад это бы сработало: я бы разрыдалась где-нибудь одна или пошла пить таблетки для успокоения…
Но сейчас передо мной стоял жалкий мужчина средних лет со страхом за глазами – человек пытающийся залатать трещины своего эго за счёт чужого горя…
