— Ганна, — кивнула я. — Ну что, дамы и господа, выбираться будем? Или решили устроить здесь пикник?
ЧАСТЬ 5: Цена вопроса
Подниматься наверх оказалось куда сложнее, чем спускаться. Мы подталкивали детей вперёд, помогая им выбраться. Я протянула руку Оксане, когда та поскользнулась. Она вцепилась в меня ухоженными пальцами с такой силой, словно я была её последним шансом.
Когда нам наконец удалось выбраться на ровную поляну, никто уже не мог стоять на ногах — мы просто повалились на траву. Солнце по-прежнему светило ярко, птицы щебетали как ни в чём не бывало… но всё вокруг стало другим.
Оксана села и посмотрела на порванные чулки и испачканный костюм. Затем перевела взгляд на Ярослава — он что-то оживлённо рассказывал Богдану, размахивая руками. Оба смеялись. Два мальчишки: грязные до ушей и одинаково счастливые. И не скажешь теперь — чей из них особняк за забором, а чей домик скромный.
Она полезла в карман (телефон каким-то чудом уцелел) и стала рыться в сумочке, которую всё это время тащила с собой.
Вытащила кошелёк — массивный кожаный — и достала из него пачку купюр. Пятитысячные.
— Ганна… — она протянула деньги мне дрожащей рукой. — Здесь… я точно не знаю сколько. Возьмите. За помощь… за молчание… И купите внуку что-нибудь хорошее: велосипед или компьютер… что он хочет…
Я смотрела на эти алые бумажки; ветер трепал их края.
Внутри поднялась горячая волна возмущения. Опять она всё сводит к деньгам! Даже спасение собственного ребёнка для неё имеет цену…
Я медленно поднялась с травы и отряхнула халат.
— Уберите это, Оксана, — сказала я спокойно.
— Мало? — она моргнула испуганно. — Я могу перевести на карту… только скажите номер… Мужу скажу…
— Оксана! — голос мой стал громче. — Прекратите сейчас же! Вы снова за своё!
— Что вы имеете в виду?
— Вы опять пытаетесь откупиться от жизни! Мой Богдан полез туда не ради велосипеда и не ради гривен! Он пошёл туда потому что ваш сын ему друг! А друзей не бросают! Это называется совестью! Её ни в одном бутике не продают!
Она застыла с вытянутой рукой посреди поляны; купюры выглядели нелепо среди леса и двух перепачканных мальчишек.
— А ровня… — я вздохнула тяжело: злость уходила прочь вместе с усталостью. — Ровня тот, кто подаст руку тогда, когда ты по уши увяз… Простите уж мой французский… Сегодня мой Богдан оказался вашему сыну настоящей ровней… А вот нам с вами ещё учиться этому…
Я повернулась к своему внуку:
— Богдан, идём домой. Нас ждёт баня да мыло хозяйственное…
Оксана осталась сидеть там же: растерянная женщина с деньгами в руке и пустотой во взгляде. Ярослав хотел было пойти за нами, но она мягко прижала его к себе без слов.
ФИНАЛ: Калитка открывается
Вечером мы долго отмывались в бане: Богдан был героем дня, но устал так сильно, что уснул мгновенно едва коснулся подушки.
Я сидела на веранде с книгой Чехова перед глазами; только вот буквы прыгали как лягушки по воде – мысли мешали сосредоточиться… Что будет завтра? Опять охрана? Забор?
Около девяти вечера кто-то постучал по калитке – тихо так: костяшками пальцев по деревяшке.
Я открыла дверь.
На пороге стояла Оксана – без макияжа; джинсы простые да футболка обыкновенная; волосы собраны хвостиком; а в руках противень под полотенцем.
— Добрый вечер… — сказала она негромко и смотрела куда-то мимо моего плеча – стыдливо так… По каждому движению было видно: ей неловко до глубины души.
— Добрый вечер… — откликнулась я спокойно.
— Я… испекла шарлотку… сама… Нашла рецепт через интернет… Не знаю даже – съедобная ли…
Она подняла глаза – они блестели от слёз:
— Ганна… простите меня… За «не ровню», за самолётик этот дурацкий… За всё вообще… Сегодня многое поняла… Когда увидела его там – вниз головой… Все мои деньги оказались пылью какой-то… Если бы не Богдан…
Голос её дрогнул; она замолчала – боясь расплакаться прямо тут же…
Я смотрела на неё уже иначе: передо мной была больше не надменная богатая дама из соседнего участка – а растерянная мать, которая всю жизнь строила крепость вокруг себя и сына своего… Только стены этой крепости душили их обоих…
— Проходите же внутрь, Оксана,— я распахнула калитку пошире.— Чайник как раз вскипел да мята свежая есть…
Мы сидели потом вдвоём на веранде с кружками чая перед собой; шарлотка немного пригорела снизу – но ели мы её охотно да нахваливали друг друга…
Позже спустились мальчишки сверху вниз: Ярослав засветился радостью при виде Богдана:
— Можно? – спросила робко Оксана глядя как дети усаживаются рядом на ступеньках крыльца…
— Нужно,— ответила я с улыбкой…
— Богдан! – прошептал Ярослав.— А давай завтра змея запустим? Мама разрешила!
Оксана кивнула утвердительно и сделала глоток чая из моей старенькой чашки со сколотым краем:
— Да… И ещё… Ганна,— добавила она чуть тише.— Научите меня огурцы солить? Ярослав говорит ваши вкуснее чем те из «Глобус Гурмэ»…
Забор между нашими участками никуда не исчез: он всё так же стоял высокий да зелёный… Но калитка теперь была незаперта…
И я знала точно: завтра мы прорежем там настоящую дверь…
Потому что быть ровней кому-то – это вовсе не про кошельки или статус…
Это про сердце человеческое…
И свет всегда найдётся впереди —
если вовремя кому-то протянуть руку.
