— И ты действительно готов всё так оставить? — в её голосе звучала не упрёк, а усталость. — Семь лет, Богдан.
— Она изменила мне, — он сжал телефон в руке. — У нас дома.
— Я знаю. Это отвратительно. Но… — женщина замолчала на мгновение, — ты хоть раз пытался понять, почему она так поступила?
— Она сама сказала — я стал холодным. Не обращал внимания.
— Это правда?
Богдан закрыл глаза. Да, это было правдой. Последние месяцы он словно жил на автомате: работа, дом, сон. Оксана пыталась говорить с ним — он отмахивался. Предлагала куда-то сходить — он ссылался на усталость. Готовила ужины — он ел молча, уткнувшись в экран телефона.
— Да… это правда, — выдохнул он.
— Тогда подумай, Богдан. Она виновата, безусловно. Но и ты не без греха. Может быть, стоит попробовать всё вернуть?
— Не знаю, Галина… Не уверен ни в чём.
Прошла неделя. Богдан временно жил у Николая: ходил на работу и избегал любых контактов с Оксаной. Она писала каждый день: то длинные письма с извинениями и объяснениями, то короткие «Прости». Он оставлял их без ответа.
А потом в субботу после пробежки он увидел её возле подъезда. Она стояла кутаясь в пальто — похудевшая и осунувшаяся. Завидев его, шагнула вперёд:
— Богдан… поговори со мной… прошу тебя.
Он собирался пройти мимо… но что-то удержало его: может быть взгляд её глаз… а может воспоминания.
— Пять минут, — сказал он наконец.
Они присели на лавочку во дворе дома. Оксана молчала некоторое время, подбирая слова.
— Я не буду просить прощения… потому что сама себе этого не прощу никогда… Но хочу чтобы ты понял: я не планировала этого заранее… это просто произошло…
— Произошло? — усмехнулся он горько. — Ты случайно оказалась с ним в постели?
— Нет… Я сделала это осознанно… Потому что хотела почувствовать… — она запнулась на полуслове, затем продолжила тише: — Хотела снова ощутить себя желанной…
Богдан молчал.
— Ты больше меня не хотел… Мы два месяца даже не прикасались друг к другу… Ты не обнимал меня по вечерам… Не целовал утром… Я ложилась рядом с тобой – а ты даже не поворачивался…
— Я был загружен работой… уставший…
— Я понимаю! – она схватила его за руку обеими ладонями – Но мне было больно! Мне казалось – ты больше меня не любишь! Что я тебе стала чужой!
— И поэтому решила отомстить?
— Нет! – слёзы стекали по её щекам – Я просто хотела забыться хоть ненадолго… Хоть час почувствовать себя нужной кому-то…
Богдан мягко высвободил руку:
— Значит ты нашла другого мужчину для того чтобы ощутить себя нужной? Прекрасно… А как мне теперь быть? Радоваться этому?
— Прошу тебя понять…
— Понял уже! – резко поднялся он – Понял одно: ты предала меня! Разрушила семь лет нашей жизни ради минуты слабости!.. Или их было больше?
— Богдан…
— Сколько раз это было, Оксана?
Она промолчала. Этого оказалось достаточно.
Он отвернулся:
— Всё ясно…
Она вскрикнула ему вслед:
— Богдан! Я люблю тебя! Слышишь?! Люблю! Это была ошибка!
Он остановился и обернулся:
— Если бы я тогда не вернулся домой неожиданно – ты бы призналась?
Она опустила взгляд вниз; ответ был очевиден без слов.
Он кивнул:
— Вот именно…
И ушёл прочь.
Вернувшись к Николаю домой той ночью, Богдан напился впервые за долгие годы – до потери памяти и мутного сознания; когда стены плывут перед глазами и мысли спутываются узлом внутри головы. Николай ничего не говорил – только наливал молча рюмку за рюмкой.
Лежа на полу и глядя в потолок мутным взглядом, Богдан пробормотал:
― Знаешь что самое паршивое?.. Она ведь права была… Я действительно перестал её замечать…
― Это всё равно ничего ей не даёт взамен доверия,— ответил Николай спокойно из-за окна,— нельзя оправдать предательство тем что кто-то стал равнодушным…
― Да… но можно хотя бы понять почему оно случилось…
Николай закурил у открытой форточки:
― Ты серьёзно думаешь простить её?..
― Не знаю… голова совсем ничего соображать не хочет…
― Послушай меня как друга,— сказал Николай твёрдо,— забудь о ней! Она перешла черту! Сегодня один любовник ― завтра другой появится!.. Такие вещи обратно уже не склеиваются…
Богдан промолчал снова; внутри него бушевало всё сразу ― злость вперемешку с болью и обидой; но глубже всего сидело другое чувство ― тоска по прошлому: по той Оксане которая смеялась над его глупыми шутками; по утреннему кофе вдвоём на балконе; по дому который теперь стал местом разрушения их жизни…
В понедельник утром начальник вызвал его к себе ― Владимир был мужчиной за пятьдесят с проседью в волосах и вечной тревогой во взгляде…
