— Александр? — произнесла я с ноткой недоверия.
— Это… это было до того, как я осознал, что чувствую на самом деле, — пробормотал он, отводя взгляд.
— Вот именно, — кивнула я. — Истинные чувства. Которые у тебя обновляются каждый сезон.
Ссора вспыхнула мгновенно. Кричали все трое — я, Александр и Марьяна. Соседи наверняка слышали каждое слово через стены. Мне было плевать. Двадцать три года подавленных эмоций вырывались наружу без удержу.
— Ты ничего не получишь! — орал Александр. — Я найму лучших адвокатов!
— Попробуй! У меня все квитанции, переводы, доказательства моего участия!
— Тебе уже пятьдесят два! Кому ты теперь нужна? — выпалила Марьяна, и её слова больно резанули по живому.
Я замолчала. Взглянула на них обоих: на Александра с его самодовольной физиономией и на эту разукрашенную куклу рядом с ним.
— Убирайтесь из моего дома, — произнесла я тихо, но твёрдо.
— Это не твой дом! — взревел он и схватил вазу со стола. — Это наш общий дом! Я имею право здесь быть!
Он метнул вазу в стену. Она разлетелась вдребезги, осколки посыпались на пол. Марьяна вскрикнула от испуга.
— Звони в полицию, — сказала я себе под нос и потянулась за телефоном. — Порча имущества, угрозы…
— Да чтоб ты провалилась! — выкрикнул он и выскочил за дверь. Марьяна поспешила следом за ним, торопливо поправляя сумочку на плече.
Я опустилась прямо на пол среди разбитого стекла и расплакалась. Впервые за всё это время – по-настоящему дала волю слезам.
Развод растянулся почти на восемь месяцев: бесконечные заседания суда, юристы, документы… Александр действительно нанял толкового адвоката – тот разобрал под микроскопом каждую мою покупку и решение за годы брака. В итоге мне досталась лишь половина квартиры – та часть, что была записана на меня официально. Дом и дача перешли к нему. Машину продали – деньги поделили пополам.
Дети встали на его сторону. Ярослав заявил прямо: «Ты сама разрушила семью своими подозрениями». А Дарина просто перестала отвечать на мои звонки вовсе. Через два месяца после развода Александр женился на Марьяне. Они улетели отдыхать на Мальдивы, а я осталась одна в своей части квартиры – которую вскоре пришлось продать: одной тянуть такую жилплощадь было невозможно.
Я переехала в небольшую однокомнатную квартиру где-то ближе к окраине города. Устроилась работать секретарём в стоматологическую клинику – в мои пятьдесят три особо выбирать не приходилось: другие вакансии даже не рассматривались всерьёз. Единственной подругой осталась Леся – остальные постепенно отдалились: кто-то не хотел вмешиваться в наш конфликт, кто-то просто исчез из жизни без объяснений.
По вечерам я сидела у окна своей съёмной квартиры и смотрела сквозь стекло на чужие освещённые окна напротив… И думала: стоило ли оно того? Может быть, надо было промолчать? Притвориться слепой? Сделать вид, что ничего не происходит? Сейчас бы жила в просторном доме с детьми рядом… может быть даже планировала отпуск всей семьёй…
А вместо этого – чужая квартира с арендной платой каждый месяц… одиночество… и горькое осознание того факта: справедливость далеко не всегда приносит утешение или победу… Иногда она просто оставляет тебя ни с чем – посреди чужой жизни… той самой жизни… которую теперь приходится собирать заново по кусочкам… с пустыми руками… и разбитым сердцем…
Я хотела сказать последнее слово.
И сказала.
Только вот это слово обернулось против меня самой.
И проиграла именно я.
А Александр вместе с Марьяной продолжили жить дальше – смеяться… строить планы… как будто меня никогда не существовало вовсе…
Справедливость странная штука.
Иногда борьба за неё причиняет больше боли,
чем само предательство…
