Я стояла в спальне, прижавшись плечом к стене, и слушала, как на моих глазах рассыпается всё, что я считала своей жизнью. Голос Виктории — тот самый, ласковый и тягучий, каким она обычно со мной разговаривала — теперь звучал иначе. Холодно. Сухо. Без намёка на прежнюю мягкость.
— Сынок, пора заканчивать с этим браком. С квартирой потом разберёмся.
Вот так просто. Без вступлений и лишних слов. Будто речь шла не о семье, которую я строила восемь лет, а о какой-то ненужной вещи вроде старого телевизора.
Роман что-то пробормотал в ответ — разобрать не удалось. Хоть стены в этой панельной многоэтажке и тонкие как бумага, его голос вдруг стал глухим и неразборчивым. А может быть, я просто не хотела слышать то, что он скажет. Хотелось верить: сейчас он возразит ей резко, бросит стакан об пол или хотя бы скажет: «Мама, ты с ума сошла? Это моя жена!»
Но нет.
— Не тяни резину, — продолжала Виктория своим уверенным тоном. — Чем дольше затягиваешь – тем сложнее будет выйти из этого всего без потерь. Она ведь сразу побежит к адвокатам, как только заподозрит.
Я медленно осела вниз по стене и оказалась на корточках. Паркет подо мной был ледяным – мы его недавно уложили: Роман сам выравнивал полы вечерами после работы. Я тогда варила ему борщ и думала: вот оно – настоящее счастье! Какая же я была глупая…
— Мам… ну может не сейчас? — наконец донеслось сквозь стену.
— А когда? Когда она ещё пятнадцать лет из тебя силы тянуть будет? Когда ты от неё только оболочка останешься?
Меня замутило так резко и сильно, что пришлось прижать ладонь ко рту. Одиннадцать лет вместе – восемь в браке и три до этого встречались… Я даже представить себе не могла другой жизни без него. А выходит – всё это время Виктория терпеливо выжидала удобный момент для удара.
И дождалась.
Я поднялась с пола и пошла на кухню почти машинально. Включила чайник – хотя горло пересохло так сильно от стресса и злости вперемешку с обидой, что никакой чай бы уже не помог… Просто нужно было чем-то занять руки – иначе этими руками я бы точно сделала что-нибудь необратимое с Викторией.
В холодильнике стояла кастрюля с борщом – тем самым вчерашним… Я готовила его ещё как жена Романа… Как женщина уверенная в том, что у неё есть семья… Забавно даже: утром проснулась замужней дурочкой — к вечеру осталась просто дурочкой без приставки «замужняя». Прогресс налицо.
На столе лежал телефон экраном вниз. Я уставилась на него долгим взглядом… Позвонить Кире? Но что сказать? «Приветик… у меня тут новость: меня решили развести за моей спиной»?
Нет… Сейчас было не до разговоров по душам.
Из-за стены продолжался их заговорщицкий диалог… Я ловила каждое слово так внимательно, словно партизанка подслушивала радиопередачу врага — вдруг проговорятся о чём-то важном…
— …доля в квартире всё равно твоя останется большей,— говорила Виктория.— Мы всё грамотно оформим по бумагам. Главное — действовать быстро и тихо… Пока она ничего не поняла…
Пока я ничего «не поняла». Как будто последние восемь лет провела в забытьи или спячке… Хотя кто знает? Может так оно и было – жизнь во сне наяву называется… Работала переводчиком – приносила стабильный доход в дом; готовила ужины; гладила рубашки; ухаживала за Викторией каждый раз её «внезапных» недомоганий (а случались они подозрительно часто). Роман трудился программистом в IT-сфере – зарабатывал хорошо… но почему-то лишь часть зарплаты попадала на общий счёт семьи… Остальное уходило якобы на «форс-мажоры». Я никогда не спрашивала куда именно – ведь мы же семья! Зачем считать копейки?
Глупая…
Чайник щёлкнул — я налила кипяток в чашку по инерции… Даже пакетик чая туда опустить забыла — просто смотрела на струйку пара над водой…
Мысли метались беспорядочно: квартира… Трёшка в новом районе города… До метро рукой подать… Оформлена формально на Романа — но куплена уже после свадьбы! Значит делится пополам! Или должна делиться поровну… А они там уже вовсю обсуждают «правильное оформление» документов…
Всё внутри сжалось от ярости такой силы, что стало трудно дышать…
Я вылила воду из чашки прямо в раковину и сполоснула её холодной водой… Посмотрела на часы: половина девятого вечера… Среда… Самый обычный день самого обычного октября…
Только вот жизнь теперь была совсем другой.
