— Пап, не начинай. Я её люблю.
— Люби, Данил, люби. Мы же не против, — тяжело вздохнул Владимир. — Только зачем же нас из жизни вычеркивать? Мы ведь тебе не враги.
Но по сути всё обернулось именно так. Или даже хуже — мы превратились в незаметный обслуживающий персонал: вроде бы и есть, но лучше бы нас не было видно. Единственное, что ещё связывало нас с семьёй сына — это дача. Точнее, её плоды.
Оксана терпеть не могла землю.
— Возиться в грязи? Фу! Это для тех, кто головой зарабатывать не умеет, — как-то сказала она за ужином, с отвращением ковыряя вилкой мой фирменный салат.
Однако странное дело: сам процесс ей был отвратителен, а вот результат вызывал восторг. Домашние огурцы без химии, сладкие помидоры с грядки и клубника без всяких добавок исчезали со стола с поразительной скоростью. И мы с Владимиром старались изо всех сил — как два наивных старика.
Хорошо помню тот день прошлого августа — он стал для меня последней каплей. Жара стояла изнуряющая, дороги были забиты машинами. Мы с мужем загрузили «Ниву» под завязку: багажник и заднее сиденье ломились от ящиков с помидорами, мешков с перцем и вёдер яблок. Машина буквально присела на колёса.
— Ганна, может пусть сами приедут? Спина отваливается… сил нет совсем… — ворчал Владимир, укладывая последний кабачок.
— Володя… ну когда им ехать? Данил работает… Оксана тоже занята чем-то… Свои же всё-таки люди. Жалко ведь урожай пропадёт зря… — уговаривала я его сама через боль в пояснице.
Два часа мы ползли по пробкам под палящим солнцем. Кондиционер еле дышал в нашей старенькой машине; воздух был пропитан запахом нагретой ботвы и бензина. Когда наконец добрались до их новостройки, я чувствовала себя выжатой тряпкой.
Всё подняли наверх сами. Данил был на работе; дверь открыла Оксана. В шелковом халате и с маской на лице она стояла в проёме словно жертва вселенской несправедливости.
— Ой… опять… — вместо приветствия выдохнула она.
— Приветик тебе, Оксаночка! Вот витаминов привезли немного… — попыталась я улыбнуться сквозь усталость и втолкнула тяжёлый ящик внутрь квартиры.
— Ганна… ну зачем столько всего? — Оксана демонстративно сморщила носик. — Вы понимаете вообще? От этих коробок землёй несёт! Я только клининг заказала!
— Так это ж прямо с огорода… всё натуральное… — растерянно пробормотал Владимир, ставя мешок картошки у входа.
— На коврик поставьте! Не на плитку! — взвизгнула она тут же. — Господи… зачем нам столько кабачков?! Мы их вообще почти не едим! Что теперь мне все выходные у плиты простоять?
— Не хочешь готовить – раздай подругам своим… — буркнул Владимир сквозь зубы и вытер пот со лба рукавом рубашки.
— Моим подругам это ни к чему! Они фигуру берегут и питаются исключительно в ресторанах! — фыркнула Оксана раздражённо. — Ладно уж… оставляйте всё это добро здесь… Только мешки сразу заберите обратно – пересыпьте куда-нибудь! У меня нет места для этого хлама!
Мы молча пересыпали овощи по контейнерам. Ни слова больше не сказали друг другу – только взгляды были тяжелые да ком обиды подкатывал к горлу всё сильнее: ведь мы провели лето на грядках под солнцем ради того самого урожая… чтобы услышать потом про «грязь» и «хлам».
Когда уже выходили за дверь, Владимир тихо спросил:
— Спасибо хоть скажешь?
— А?.. Да-да… спасибо… — бросила Оксана рассеянно и тут же уткнулась в телефонный экран. — Дверь поплотнее закройте – сквозняк тянет…
В машине царила тишина всю дорогу обратно домой. Владимир курил в открытое окно – хотя бросил ещё три года назад.
