— Брось свои никчемные занятия и немедленно накрой на стол — мои гости вот-вот придут! Работа подождёт, а уважающие себя люди не обязаны ждать! — пронзительный, звенящий голос Ларисы ворвался в комнату вместе с резким ароматом духов «Красная Москва».
Оксана вздрогнула, её пальцы соскользнули с клавиатуры ноутбука, оставив на экране длинную цепочку случайных символов. Она медленно обернулась, чувствуя, как в висках начинает нарастать знакомая тупая боль.
— Лариса, я ведь вас ещё вчера предупреждала, — стараясь сохранить спокойствие в голосе, произнесла Оксана. — У меня сегодня сдача проекта. Это крупный заказ, от которого зависит мой гонорар. Я просто не могу всё бросить за час до окончания срока.
Лариса стояла в дверях в своём неизменном тёмно-синем халате с крахмальным воротничком и поджала губы так сильно, что они превратились в тонкую белую полоску.
— Дедлайны у неё… Тьфу ты! Слово-то какое мерзкое, заграничное! — всплеснула руками женщина. — Раньше люди делом занимались: на заводах работали! А теперь только и делают, что в экраны уставились и воображают себя занятыми. Ты ведь живёшь в моём доме, Оксана. Ешь мой хлеб и пользуешься моим электричеством. Неужели так трудно уважить мать своего мужа?
— Я оплачиваю коммуналку и покупаю продукты для всей семьи, — спокойно напомнила Оксана.
— Вот опять ты мне своими гривнами машешь перед носом! — Лариса театрально приложила ладонь к груди. — Сердце… Как кольнуло! Валентина с Галиной будут здесь через сорок минут. Им не твои отчёты нужны — а горячий чай да свежий пирог по-человечески поданный. Иди-ка на кухню. Быстро!
Дверь захлопнулась с такой силой, что сувенирные фигурки на полке дрогнули и зазвенели друг о друга. Оксана закрыла лицо руками: до завершения статьи оставалось ровно девятьсот слов. Но она понимала: если сейчас не выйдет из комнаты добровольно, Лариса устроит «приступ» с вызовом скорой помощи — тогда о работе можно будет забыть вовсе.
На кухне её встретила пугающая стерильность: всё сверкало чистотой до скрипа. Здесь нельзя было оставить даже кружку без последствий или крошку на доске для нарезки — Лариса замечала малейшее отклонение от порядка.
— Мамочка, а почему ты плачешь? — Таня сидела в углу за табуреткой со своим альбомом и испуганно глядела на мать большими глазами.
— Я не плачу, солнышко моя… Просто соринка попала в глазик, — быстро вытерев слезу тыльной стороной ладони ответила Оксана. — А что ты рисуешь?
— Грустного котика… Он живёт в коробке потому что ему нельзя прыгать по большой квартире… Бабушка сказала: коты портят паркет.
Оксана сглотнула подступивший комок горечи. В этой просторной сталинке с высокими потолками и тяжёлыми дубовыми дверями было много квадратных метров… но катастрофически мало воздуха.
— Опять ты со своими каракулями! — Лариса появилась в дверях неожиданно тихо и резко одновременно, словно призрак из стены вышел. — Таня! Немедленно убери это безобразие!
