А когда она поняла, что ждёт ребёнка, он поставил ей ультиматум: либо прерывание беременности и полное забвение, либо он выделяет деньги на жильё — и исчезает навсегда.
Галина смахнула слезу краем фартука.
— Вероника побоялась делать аборт — здоровье у неё было слабое. Выбрала квартиру. Он всё оформил, перевёл по тем временам огромную сумму. Два миллиона — это были баснословные деньги. Она купила эту двушку, обставила её… А потом он уехал в Ивано-Франковск. И больше ни разу не дал о себе знать. Даже открытки не прислал.
— Значит, эта квартира — как выкуп? — голос Ярины прозвучал глухо.
— Так и есть, внученька. Для неё эти стены — как тюремная камера. Каждый угол напоминает о том, как её купили и бросили. А ты… ты для неё словно живое напоминание об этом унижении. В тебе она видит Ростислава — и черты лица, и характер… Она тебя растила, кормила, но за каждым твоим приёмом пищи стояла эта боль.
Ярина смотрела в окно. Теперь всё обрело смысл: холодная вежливость матери, отсутствие ласки, постоянные упрёки за траты… Мать не воспитывала дочь — она отбывала наказание.
— И что мне теперь делать, бабушка? Она ведь действительно продаст квартиру. У неё взгляд стал безумный.
— Защищайся, — Галина положила свою ладонь поверх руки Ярины. — Не позволяй ей тебя уничтожить. Обратись к юристу: может быть, у тебя есть право на часть жилья? Ты ведь с рождения там прописана. И подыскивай себе жильё отдельно. Тебе нельзя больше с ней оставаться — она сотрёт тебя вместе с этой квартирой в пыль.
Вечер прошёл в гнетущей тишине квартиры. Вероника методично складывала вещи по коробкам с точностью опытного логиста.
— Мам, нам нужно поговорить, — Ярина вошла в гостиную.
Мать даже не подняла головы от коробки с постельным бельём.
— Если речь о квартире — риелтор уже разместил объявление. Завтра начнутся показы. Так что убери у себя порядок.
— Я всё знаю, — тихо произнесла Ярина.
Вероника застыла на месте. Её пальцы побелели от напряжения на ткани пододеяльника. Она медленно распрямилась и посмотрела дочери прямо в глаза:
— Что именно тебе известно?
— Про Ростислава… Про то, откуда взялись деньги на эту квартиру… Про то, что я для тебя всего лишь напоминание о сделке, которую ты ненавидишь до сих пор…
Лицо матери исказилось гримасой ярости — не печалью и не раскаянием; это была чистая злость десятилетиями копившаяся под маской приличий.
— Ах вот оно что! Бабушка разговорилась? Конечно же! Добрейшая душа Галина…
— Причём здесь бабушка? — Ярина шагнула вперёд. — Мама! Я же человек! Твоя дочь! Неужели все эти годы ты меня ненавидела даже тогда, когда читала мне сказки или проверяла домашние задания?
— Ненавидела? — Вероника вдруг рассмеялась сухо и страшно одновременно. — Ненависть требует слишком много сил… Я жила в постоянном страхе! Каждый день! Ты понимаешь вообще?! Мне было двадцать три года… одна… ребёнок от мужчины, который просто заплатил за своё исчезновение!
Она швырнула пододеяльник на пол и закричала:
— Каждый раз я видела в тебе его! Его губы! Его привычку хмуриться! Я пахала на этой проклятой работе ради твоего будущего… Но каждый вечер эти стены давили меня до слёз! Эта квартира стала моим позором! И ты тоже часть этого позора!
— Тогда почему ты раньше не ушла? Почему не продала её десять лет назад?! — сорвалась Ярина на крик.
— Потому что я старалась быть «хорошей матерью»! – Мать ударила себя кулаком по груди – Исполняла свой долг до конца! Ждала пока ты вырастешь… получишь образование… начнёшь работать… Я дала тебе стартовую площадку! Всё! С меня хватит! Теперь я хочу покоя – без тебя… без воспоминаний о нём… без этой проклятой Харькова!
— Ты чудовище… – прошептала Ярина еле слышно.
— Может быть… – Вероника вновь обрела пугающее спокойствие – Но именно это чудовище вырастило тебя… А теперь оно хочет уйти на покой… Завтра к вечеру чтобы твоих вещей здесь уже не было… Не хочу видеть чемоданы во время просмотров квартиры покупателями…
Ярина посмотрела на мать и поняла: спорить бессмысленно. Там где должна была быть любовь – осталась только пустота да расчёт по ведомости долгов прошлого…
Переезд в коммуналку на Буче занял около трёх часов: два чемодана и сумка с ноутбуком едва поместились в такси; за окном мелькали огни города…
Комната оказалась крошечной: облупленные обои да огромное окно с пронизывающим сквозняком… Хозяйка квартиры – Валерия – сухонькая старушка в вязано́й жилетке – провела краткий инструктаж…
