Может, она зря на него наговаривала? А вдруг он и правда захотел сделать ей приятное, пытаясь загладить вину за вечные переработки?
Она опустилась на диван и осторожно развязала шелковую ленту. Внутри оказался не гель для душа. И не банальный набор для ванны.
Перед ней лежала бархатная коробочка насыщенного синего оттенка.
У Полины сердце екнуло. Неужели? Кольцо? Серьги? На пятнадцатую годовщину, которую он забыл месяц назад?
С дрожью в пальцах она приподняла крышку.
На белоснежной шелковой подушечке покоилось колье. Это точно была не дешевая бижутерия. Хотя Полина не считала себя знатоком ювелирных украшений, она сразу поняла: перед ней белое золото с бриллиантами. Тонкая и изысканная работа. В центре композиции сиял крупный сапфир в форме капли. Украшение стоило целое состояние — явно дороже трёх месячных зарплат Тараса, о которых он так часто жаловался.
— Боже мой… — прошептала она.
Под коробочкой виднелся уголок открытки. Полина вытащила её — плотный картон с коротким посланием, написанным размашистым почерком Тараса:
«Моей любимой, страстной Веронике. Пусть этот камень напоминает о цвете твоих глаз, когда ты смотришь на меня. Жду вечера. Твой Т.»
Полина перечитала надпись несколько раз.
«Веронике».
Не Полине. Не жене. Не «Полинке», как он обычно называл её, когда хотел чего-то добиться.
«Веронике».
У Полины были карие глаза — обычные тёмные глаза без намёка на синий оттенок. Сапфир никак не мог ассоциироваться с их цветом.
Мир вокруг словно пошатнулся. Уличные звуки исчезли, остался только гул в голове. Значит, всё по-настоящему? Не домыслы? Не ревность?
Тарас купил колье — дорогое и роскошное украшение — для любовницы. А ей, женщине, которая прожила рядом с ним пятнадцать лет, стирала его рубашки и отказывала себе в мелочах ради репетиторов для сына, он заказал «гель для душа».
И этот недотёпа-курьер перепутал пакеты.
Полина представила сцену где-то в другом районе города: какая-то Вероника — скорее всего молодая блондинка с голубыми глазами и длинными ногами — получает вместо драгоценности баночку геля за триста гривен.
Сначала из горла вырвался тихий смешок, похожий на всхлип; затем смех стал громче и надрывнее. Полина хохотала навзрыд, сжимая в руке колье стоимостью под двести тысяч гривен (а может и больше), а слёзы катились по щекам.
— Гель для душа… — пробормотала сквозь смех она.— Универсальный набор «Дикая ягода», да? Чтобы я расслабилась и не задавала лишних вопросов?
Резко замолчав, она подошла к зеркалу и приложила колье к шее: сапфир холодно поблёскивал в отражении зеркальной поверхности. Оно ей шло… чертовски шло.
В этот момент телефон на столике издал короткий сигнал: сообщение от мамы — «Полинка, приветик! Доктор сказал путёвка в санаторий подорожала… Похоже, не получится поехать в этом году — пенсии не хватит… Ничего страшного! На даче воздух тоже хороший».
Полина уставилась то на экран телефона, то на сверкающее украшение у себя в руках. Что-то внутри неё щёлкнуло: жалость к себе испарилась так же внезапно, как появилась; её место заняла ледяная решимость вперемешку с яростью.
Она вспомнила недавнюю сцену: как Тарас кричал о том, что денег нет даже на зимние сапоги для неё; как требовал отчёт за каждую потраченную гривну из продуктового магазина… «Нужно экономить, Полинушка! Сейчас трудные времена».
Трудности? А сапфиры для Вероники?
Полина вытерла слёзы тыльной стороной ладони и аккуратно вернула колье обратно в футлярчик. Затем взяла телефон и набрала номер своей школьной подруги Леси — та работала оценщиком в известном ломбарде города.
— Леська! Привет! Ты сегодня работаешь?
— Привет-привет! Да я до восьми сегодня… Что случилось? Голос у тебя какой-то странный…
