— Замолчи уже со своими упрёками! — голос Богдана прорезал утреннюю тишину так резко, будто за все двадцать лет совместной жизни он впервые позволил себе выйти из себя по-настоящему. — Сколько можно слушать одно и то же!
Я застыла у двери спальни, прижимая к груди пакет с покупками. Было субботнее утро, я только что вернулась из магазина. Богдан разговаривал по телефону, и в его голосе звучало что-то чужое, почти хищное.
— Нет, она ничего не подозревает. Я же сказал — она вообще ни о чём не догадывается. Да, буду вечером. Освобожусь к восьми.
Пакет выскользнул из рук, и яблоки с глухим стуком покатились по паркету. В квартире воцарилась звенящая тишина. Богдан выглянул из спальни, заметил меня — на его лице на мгновение отразилось выражение человека, пойманного врасплох. Но уже через секунду он натянул привычную улыбку:
— Оксана, ты давно пришла? Я тут с Антоном по делам говорил. Сегодня задержусь — совещание затянется.
Антоном он называл своего начальника. Я знала: никакого совещания в выходной быть не может. Но промолчала, кивнула и стала собирать рассыпавшиеся яблоки. Пошла на кухню с дрожащими руками и комом в горле вместо дыхания.
В тот момент внутри меня что-то щёлкнуло — не сломалось окончательно, а именно переключилось. Я поняла: нужны факты. Потому что если начну выяснять сейчас — он всё опровергнет, убедит меня в том, что я всё надумала сама от усталости или нервов. Так мужчины умеют: переворачивают всё так ловко, что ты сама начинаешь сомневаться в собственной памяти и разуме.
Старая видеокамера лежала в шкафу со времён выпускного Марички три года назад. Тогда наша дочь заканчивала школу — было много гостей и смеха; казалось тогда, будто жизнь крепка и устойчива как дом с надёжным фундаментом. Я достала камеру: она работала исправно. Подключила зарядку.
План возник сам собой: позвоню Нине и скажу ей наконец «да» на её приглашение приехать погостить — она уже давно звала меня к себе в Ирпень на выходные. Богдан останется дома один… И я узнаю правду.
— Богдан, я съезжу к Нине сегодня, — сказала я между делом на кухне. — Она зовёт давно уже… Вернусь поздно или вообще останусь у неё ночевать.
Он поднял глаза от телефона (за завтраком так его и не выпустил) и посмотрел с заметным облегчением:
— Прекрасно! Поезжай обязательно… Тебе полезно будет сменить обстановку.
Вот как значит… Мне нужно развеяться после двадцати лет брака? После дочери-студентки? После того как мы вместе открыли магазин автозапчастей шесть лет назад? Неожиданная забота…
Я прошла в гостиную под предлогом взять книгу и незаметно установила камеру за вазой на книжной полке: оттуда просматривалась почти вся комната вместе с прихожей. Включила запись.
— Всё, я пошла! — крикнула я из коридора сквозь шум застёгиваемой куртки.
— Хорошего тебе вечера! Отдохни там как следует! — донеслось из кухни беззаботно.
Дверь квартиры закрылась за мной с мягким щелчком.
