Он отключил телефон и начал нервно шагать по комнате. Привёл в порядок подушки на диване, убрал разбросанные журналы со стола. Это выглядело непривычно — Богдан никогда не отличался тягой к уборке. Спустя полчаса в дверь позвонили.
Я застыла на месте. Сердце билось с такой силой, что казалось, вот-вот вырвется наружу.
На пороге стояла женщина лет тридцати. На ней был чёрный плащ, губы ярко накрашены, длинные русые волосы спадали на плечи. Она улыбнулась Богдану, и он крепко прижал её к себе — долго и с явной нежностью.
— Я так боялась, что она вернётся, — услышала я её голос.
— Не вернётся, — ответил он спокойно. — У нас есть время.
Они прошли в гостиную и устроились на диване — том самом, который мы вместе выбирали пять лет назад в мебельном салоне на проспекте в Ирпене. Она склонила голову ему на плечо.
— Когда ты ей скажешь? — спросила она негромко.
— Скоро, — Богдан проводил рукой по её волосам. — Надо выбрать подходящий момент. У Марички сейчас экзамены, не хочу лишний раз тревожить её.
— Но ты же обещал мне… Уже шесть месяцев прошло.
Шесть месяцев… Значит всё началось ещё весной. Я вспомнила: тогда Богдан часто задерживался «на работе», ездил якобы встречаться с поставщиками. А я верила ему безоговорочно: готовила ужины, ждала дома, волновалась…
Дальше происходящее словно отдалилось от меня: я смотрела как сквозь стекло или во сне. Они сидели рядом и обсуждали будущее: планы, мечты… Женщина рассказывала о квартире в новостройке в Тернополе — мол, хорошее место выбрала. Богдан согласно кивал: говорил, что денег хватит с лихвой и магазин приносит стабильную прибыль. Наш магазин… Тот самый бизнес, куда я вложила всё наследство от родителей.
— А она не станет претендовать на долю? — спросила женщина настороженно.
— Оксана? — усмехнулся он пренебрежительно. — Она вообще ничего не понимает в этих делах. Думает, что я всем управляю сам, а сама разве что за прилавком постоит иногда. Даже не догадывается, куда деньги уходят со счетов.
Он лгал нагло и уверенно. Я прекрасно знала каждую гривну нашего дела: сама занималась бухгалтерией и переговорами с поставщиками пока он колесил по своим «встречам». Но то презрение в его голосе обожгло сильнее любой правды.
Женщина поднялась с дивана и медленно прошлась по комнате взглядом хозяйки. Сняла со стола нашу свадебную фотографию: мы с Богданом молодые и счастливые стоим на фоне Чернигова…
— Красивая была пара… — произнесла она задумчиво.
— Была… — согласился он без тени сожаления.
Я нажала паузу на записи. Руки дрожали так сильно, что мышка выпала из ладони прямо на пол. Я опустилась обратно на диван и осталась сидеть в темноте неподвижно. Плакать не получалось – слёз просто не было… Внутри всё будто замерло: как если бы кто-то вытащил душу наружу и оставил лишь пустую оболочку тела.
На часах было половина первого ночи. Из спальни доносилась тишина… Я поднялась с места, включила свет в коридоре и нарочито громко пошла мимо двери спальни. Услышала движение внутри – Богдан проснулся.
— Оксан? Ты уже дома? — Он вышел навстречу сонный, в домашней одежде.— Как съездила?
Я посмотрела прямо ему в глаза… Передо мной стоял мой муж – человек рядом с которым прошли двадцать лет моей жизни… Мы растили ребёнка вместе… Делили заботы и радости… А теперь передо мной стоял чужак – совершенно незнакомый человек…
— Всё нормально прошло… Нина передаёт привет…
— Ложись спать уже поздно…
Он ушёл обратно в спальню… А я осталась стоять одна посреди коридора… В голове постепенно складывался чёткий план – холодный и ясный как утро после бури…
Завтра воскресенье…
