Она почти ничего не весила.
— Мы едем в больницу, — произнёс он с решимостью в голосе.
Мария попыталась возразить:
— Простите, но у меня нет…
— Это неважно, — перебил Владислав. — Просто приезжайте. Сейчас же.
Поездка по Монтеррею превратилась в лихорадочную гонку. Светофоры, сигналы машин, городской шум — всё это перестало иметь значение. На заднем сиденье Мария прижимала к себе Кристину, шепча молитвы сквозь слёзы. Степан беззвучно плакал, словно старался удержать чувства внутри так же тщательно, как раньше хранил продукты.
Владислав сжимал руль до побелевших костяшек и то и дело бросал взгляд в зеркало заднего вида. Он знал главврача этой клиники. Финансировал целое отделение, открывал мемориальные доски. Всё это казалось чем-то далеким и формальным.
Теперь это стало его реальностью.
И впервые со дня смерти отца Владислав осознал: ему не хватало вовсе не достижений или амбиций — а внутренней стойкости.
Он резко остановился у входа в приёмное отделение, совершенно не заботясь о перекрытом проезде. Выскочив из машины, он подхватил Кристину на руки и бросился к стеклянным дверям.
Резкий запах антисептика ударил в нос, а яркий свет коридора сделал Марию ещё более бледной и хрупкой на вид.
— Срочно нужен врач! — закричал Владислав к стойке регистрации. Через мгновение появились медики с носилками. Они аккуратно уложили Кристину, проверили реакцию зрачков и подключили её к кислородной маске.
— Сильное истощение… — донеслось до Владислава так ясно, будто эти слова пронзили его насквозь.
Мария едва слышно прошептала сквозь дрожащие губы:
— Она почти ничего не ела… уже несколько дней…
Владислав подошёл к администратору, достал бумажник и протянул визитку:
— Немедленно займитесь ею. Что бы ни потребовалось — я всё оплачу. До последней гривны.
Хотя голос выдавал напряжение, внешне он сохранял самообладание. В тот момент он впервые ощутил: деньги — это не повод для гордости, а средство выживания.
Ожидание в холле стало настоящим испытанием на прочность. Мария металась вдоль стеклянной перегородки между залом ожидания и приёмным покоем; Степан обнял её за талию и прижался лицом к складкам её оливкового платья. Владислав стоял неподвижно посреди комнаты, не зная куда деть руки — словно всю жизнь учился заключать сделки…
а теперь оказался бессилен перед страхом за чужую жизнь.
Когда наконец появился врач и начал снимать перчатки, Марии показалось, что пол уходит из-под ног.
— Её состояние стабилизировалось, — сказал доктор с таким спокойствием в голосе, что оно прозвучало почти как чудо. — Сильное обезвоживание и острое недоедание. Придётся оставить её под наблюдением минимум на трое суток.
Мария всхлипнула от облегчения так сильно, что ноги подкосились под ней от напряжения последних часов. Владислав машинально взял её за руку — как будто только сейчас понял: иногда простая поддержка может спасти человека от отчаяния…
