— Роман, отойди от двери, дай мне хотя бы сапоги снять, — выдохнула Оксана, едва переступив порог.
В одной руке она сжимала пакет с мандаринами, который больно врезался в пальцы, в другой — тяжёлую сумку с ноутбуком, казавшуюся невыносимо громоздкой.
— Оксан, тут такое дело… — Роман переминался с ноги на ногу, словно провинившийся школьник. Он даже не подумал помочь жене с ношей. — Только что Кира звонила. Сестра моя.
Оксана застыла на месте. Пакет с мандаринами глухо шлёпнулся на пол. В прихожей, где ещё мгновение назад витал запах мороза и предвкушения праздника, повисло напряжение.
— И что Кире понадобилось двадцать девятого декабря? — голос Оксаны звучал спокойно, но внутри уже натянулась струна тревоги.
— Они с Ириной решили встречать у нас.
— Что значит «решили»? — Оксана расстегнула пуховик, но не спешила его снимать — словно он служил ей защитой. — Роман, мы ведь договаривались: никаких гостей в этом году. Только мы вдвоём, кот и тазик оливье под старые фильмы. Я месяц без выходных пахала ради этих трёх дней отдыха.
— Я понимаю тебя, Оксаночка… — Роман виновато улыбнулся и наконец протянул руку к её сумке. — Но ты же знаешь их положение. У Киры ремонт застопорился: пыль столбом стоит, штукатурка осыпается… Куда ей с детьми в такой хаос? А мама… ну ты же знаешь: она всегда рядом с Кирой. Вот они и подумали: у нас трёшка просторная — всем хватит места.
Оксана прошла на кухню; висок болезненно пульсировал от раздражения. Просторно им будет… Конечно.
— Роман… — она обернулась к мужу, который осторожно следовал за ней по пятам. — А мне удобно будет? Ты помнишь прошлый Новый год?
— Оксаночка, ну давай без этого…
— Нет уж! Давай как раз об этом! — её голос сорвался на крик. — Я прекрасно помню: твоя мама раскритиковала мою заливную рыбу ещё до того как я успела подать горячее! Я металась между плитой и сервировкой стола! Кира сидела на диване с бокалом и заявляла про маникюр как оправдание тому, что не может даже хлеб нарезать! Два дня я стояла у плиты ради сухого «спасибо», а потом до утра драила посуду одна потому что «гости устали». Я больше так не хочу! Я тебе не домработница!
— Ну зачем ты так резко? — нахмурился Роман; его мягкие черты лица приобрели обиженное выражение. — Это же родные люди… Праздник семейный всё-таки… Мы просто всё организуем иначе. Я помогу тебе!
— Поможешь? — усмехнулась Оксана горько. — Роман… Ты замечательный муж и человек добрый до невозможности… Но давай честно: ты путаешь петрушку с кинзой и считаешь чистку картошки подвигом достойным награды! Всё снова свалится на меня: уборка перед приездом гостей, готовка для армии ртов, развлечение твоих племянников-деструкторов и бесконечные советы от Ирины по ведению хозяйства! Нет уж!
Она опустилась на стул измождённо и прикрыла лицо ладонями. Роман подошёл тихо со спины и неловко приобнял за плечи.
— Оксаночка… ну неудобно сейчас отказывать им будет… Они уже всё себе представили… Давай так сделаем: поставим условия сразу чётко. Они привозят половину еды сами – салаты там всякие или закуски какие-нибудь простые… Мы только горячее запекаем – и всё! Никаких марафонов у плиты! И посуду моем все вместе – обещаю!
Оксана подняла взгляд на мужа; в его голубых глазах читалась искренняя попытка избежать конфликта любой ценой. Он всегда был таким – мягким человеком без умения говорить «нет» своим близким… А они этим пользовались мастерски.
— Ладно… – тихо произнесла она после паузы. – Но это последний шанс для них всех… Если снова приедут налегке и устроятся перед телевизором ждать обслуживания – я молчать не стану.
— Договорились! – просиял Роман и потянулся за телефоном в кармане куртки. – Сейчас им всё напишу по пунктам! Ты у меня самая-самая!
Оксана смотрела ему вслед в коридорную темноту комнаты и чувствовала внутри знакомое тяжёлое предчувствие… Она слишком хорошо знала эту «семью».
