— Оксана, взгляни только на этот цвет! Это же чистейший янтарь! — Дмитрий, мой супруг, с которым мы поженились всего полтора месяца назад, вертел в руках рыбу, словно редкий экспонат из частной коллекции. — А аромат… Боже правый, если в раю не подают скумбрию холодного копчения, то зачем туда вообще стремиться?
Я рассмеялась и поправила мишуру на оконной раме. За стеклом в морозной тьме декабря 1983 года крупными хлопьями валил снег, укрывая унылые дворы гарнизонного городка.
— Уложи её уже на блюдо, знаток вкуса, — улыбнулась я, ощущая тихую радость и тепло внутри. — Сейчас родители мысленно приедут к нам в гости, если мы всё съедим глазами до боя курантов.
Это был наш первый Новый год. По-настоящему свой. Мы готовились к нему с такой тщательностью, будто планировали военную операцию.
В эпоху повального дефицита, когда магазинные полки радовали разве что башнями из консервов «Морская капуста» и трехлитровыми банками березового сока, наш праздничный стол обещал быть по-королевски щедрым. Моя мама Лариса, живущая в деревне неподалёку от Каменского, передала через проводницу посылку — мы встречали её на вокзале как реликвию.
Внутри была домашняя колбаса — плотная и тёмная от специй и чеснока; кусок вяленой свиной шеи и та самая скумбрия. Дмитрий тоже отличился: через знакомого товароведа он достал бутылку армянского коньяка «Арарат» пять звезд — втрое переплатив за неё.
— А вот и коньяк! — Дмитрий аккуратно протёр бутылку кухонным полотенцем. — Оксана, глянь на эти звёзды! Пять штук! Откроем его ровно в полночь. Это не просто напиток… это символ! Символ того, какой будет наша жизнь: выдержанной, благородной и крепкой.
— Мой ты философ… — я подошла к нему сзади и обняла за талию, прижавшись щекой к его колючему свитеру. — Главное потом утром не страдать от этого символа.
— Не будет страданий! Такой напиток только радует. Особенно под такую закуску… — он мечтательно закатил глаза вверх. — Винегрет готов?
— Уже как час стоит в холодильнике. Картошку довариваю — укутала её одеялом для тепла.
Мы были по-настоящему счастливы. На столе лежала крахмальная скатерть от свекрови; гирлянда в углу мигала разноцветьем — Дмитрий сам паял её два вечера подряд. Нам ничего больше было не нужно: только мы вдвоём и этот уютный праздник.
Мы собирались запереть дверь на все замки, включить «Голубой огонёк» и просто наслаждаться тем фактом, что у нас есть друг друга.
Но судьба распорядилась иначе… Точнее сказать – наш сосед сверху решил вмешаться в наши планы.
Грохот у двери раздался именно тогда, когда я доставала из серванта наши единственные хрустальные фужеры. Это был не просто стук – настоящий удар: властный и безапелляционный.
Дмитрий вздрогнул и взглянул на часы: было десять вечера.
— Кто ж это там так настойчив? — пробормотал он себе под нос и направился к прихожей.
Я пошла следом с неприятным предчувствием внутри. На пороге стоял Игорь – начальник отдела снабжения завода, где работал Дмитрий; по совместительству он был нашим соседом с третьего этажа. Огромный мужчина с багровым лицом и расстёгнутой рубашкой полностью заслонил дверной проем собой.
— Ну что вы тут? Молодежь зелёная! Притаились как мыши под веником? — проревел он таким басом, что стекла едва не задрожали от вибрации голоса.
— Добрый вечер вам… С наступающим праздником… Мы тут… готовимся понемногу… — осторожно ответил Дмитрий сдержанным тоном.
— Готовятся они!.. — Игорь без лишних церемоний шагнул внутрь квартиры так уверенно плечом отодвинув мужа моего набок. — Скукотища у вас тут! А пришёл я вот почему: Ганна моя говорит мне – молча сидеть им вдвоём негоже в первый Новый год после свадьбы! У нас компания собралась весёлая – стол ломится от еды да музыка играет вовсю! Айда к нам!
Мы переглянулись с Дмитрием; по глазам мужа я сразу поняла его растерянность…
