— Мы уходим, — уверенно произнёс Дмитрий. — У нас свой распорядок. Оксане нехорошо.
— Да вы что! Обидеться решили?! — взвизгнула Ганна. — Мы же вас приняли, как родных!
— Благодарим за приём, — я подошла к мужу, чувствуя дрожь в ногах, но голос звучал спокойно и твёрдо. — Это было весьма… поучительно. Мы возьмём свои продукты и пойдём. Нам это необходимо для лечения.
В комнате повисла гнетущая тишина. Лицо Ганны покрылось пятнами от злости.
— Что? Заберёте?! — она даже рот раскрыла от изумления. — Вам не стыдно?! Уходите с сумками? Жадины! Мы вам стол накрыли, а вы…
— Ганна, — резко оборвал её Дмитрий, и в его голосе прозвучали такие холодные нотки, каких я прежде не слышала. — Принеси сумку.
Игорь, похоже поняв, что перегнул палку и ссора с подчинённым может обернуться неприятностями, буркнул:
— Ганн, отдай им всё. Пусть катятся отсюда. Интеллигенция недоделанная.
Ганна вскочила со стула так резко, что он заскрипел по полу, вылетела на кухню и через минуту вернулась с нашей сумкой в руках. Она буквально метнула её нам.
— Подавитесь! — прошипела она сквозь зубы.
— С наступающим праздником, — бросил Дмитрий и взял меня за руку; другой рукой он крепко сжал ручку сумки. Мы вышли из квартиры под шумное недовольство гостей и не обернулись ни разу.
Мы слетали вниз по лестнице почти бегом, перепрыгивая через ступени как дети после последнего звонка. Сердце билось где-то в горле от напряжения и облегчения одновременно. Добравшись до своей комнаты, мы захлопнули дверь и заперли её на оба замка.
До полуночи оставалось всего три минуты.
Мы стояли в прихожей тяжело дыша и смотрели друг на друга широко открытыми глазами. А потом вдруг разразились смехом — нервным, почти истеричным… но очищающим душу смехом.
— Ты видел её лицо? — сквозь слёзы смеялась я. — «Подавитесь!»
— А Игорь? «Интеллигенция недоделанная!» — подхватил Дмитрий со смехом. — Господи… как вовремя мы ушли!
Он торопливо достал из сумки нашу скумбрию дрожащими руками: всё было на месте! Колбаса лежала целая; бутылка коньяка поблёскивала сквозь тёмное стекло загадочным светом.
— Быстро! Включай телевизор! — скомандовал он.
Я кинулась к «Рекорду», щёлкнула переключатель: экран загорелся ровно в тот момент, когда куранты на Спасской башне начали отбивать полночь.
Бум!
Дмитрий уже открывал коньяк.
Бум!
Я доставала бокалы из серванта.
Бум!
Мы даже не успели нарезать закуску: просто отломили кусок хлеба; Дмитрий зубами сорвал хвостик у колбасы…
Бум!
— С Новым годом тебя, любимая! — выкрикнул он весело и стал наливать коньяк прямо в бокалы так быстро, что капли пролились на скатерть.
— С Новым годом! — откликнулась я радостно.
Мы чокнулись под звуки гимна Советского Союза: пили тёплый ароматный коньяк прямо из бокалов без церемоний; закусывали колбасой прямо от палки; ели жирную скумбрию руками…
Никогда прежде еда не казалась мне такой вкусной и настоящей.
— Знаешь… — сказал Дмитрий спустя время уже сытый и слегка навеселе; мы сидели вдвоём у ёлки прямо на полу доедая рыбу пальцами… — Они ведь нам подарок сделали сегодня…
— Какой ещё подарок? – удивилась я смеясь и облизывая пальцы от масла скумбрии.
Он посмотрел серьёзно:
— Урок дали… такой запоминающийся… На всю жизнь: никакие начальники или «так надо» не стоят того чтобы предавать себя или свой праздник ради чужих ожиданий… Наш дом – это наша крепость… И наши деликатесы – только для тех людей которых мы действительно хотим видеть рядом…
— Вот это точно… – прошептала я кладя голову ему на плечо… – Но если Игорь вдруг решит прийти в следующем году…
– …я даже дверь ему не открою – закончил за меня Дмитрий с усмешкой и поцеловал меня в висок…
За стеной сверху продолжался пьяный гул: там ели винегрет вприкуску с самогоном… А у нас пахло копчёной рыбой… дорогим коньяком… И свободой…
Это был самый лучший Новый год в моей жизни…
А вы когда-нибудь убегали из гостей ради спасения своего праздника?..
