— Держи покрепче, Оксана, это тебе не просто бумажка — можно сказать, основа будущего ремонта! — с пафосом произнесла Валерия, вручив мне пухлый конверт, перевязанный яркой алой лентой.
Я едва успела перехватить этот «фундамент», чуть не выронив салатницу из другой руки. Конверт оказался плотным и увесистым, приятно шуршащим под пальцами.
Он даже не сгибался — казалось, внутри лежит стопка купюр толщиной с палец. Сердце предательски дрогнуло. Неужели на этот раз всё действительно будет иначе?
— Осторожнее будь! — рявкнула Валерия, сбрасывая с плеч тяжёлую шубу прямо в руки моему мужу Ярославу. — Там сумма серьёзная. Мы с Никитой и Полиной решили: хватит вам по мелочам распыляться. Подарок должен быть таким, чтобы запомнился! На плитку в ванную точно хватит, а если без излишеств обойдётесь — и на сантехнику останется.
— Спасибо, тётя Валерия… — пробормотал Ярослав, едва удерживая на руках меховую громаду с резким ароматом духов и зимнего холода. — Проходите уже, мы вас ждали.
— Видим мы, как ждали… — фыркнула Полина и прошла мимо меня прямо к зеркалу, даже не сняв обувь. — Ой, Оксаночка… ты что опять набрала? Или это платье такое… ну совсем неудачное? Ужасно полнит.
Я прикусила губу и почувствовала жар на щеках. Пальцы крепче сжали заветный конверт. «Терпи, Оксана», — приказала я себе мысленно. «Это твой шанс избавиться от кредита за кухню. Да они грубые люди… но сегодня они твои благодетели».
— Новое платье, — отрезала я спокойно и положила конверт на комод так, чтобы он был хорошо виден: всё-таки подарок весомый. — Проходите к столу.
— Ну-ну… посмотрим теперь ваше угощение! — пророкотал Никита из-за спины своей супруги.
За столом повисло напряжение настолько плотное, что его можно было резать ножом. Но родня мужа будто бы этого вовсе не замечала: чувствовали себя в своей тарелке и явно наслаждались моментом. Судя по объёму конверта на комоде – у них были основания так себя вести.
На подготовку стола ушла треть моей зарплаты: красная рыба, банка икры покрупнее обычной, три салата со сложными ингредиентами и буженина собственного приготовления – мариновала двое суток!
Я старалась сделать всё безупречно – чтобы после их «щедрого вклада» мне не пришлось чувствовать себя обязанной; хотелось понимать: каждый вложенный гривен я отблагодарила своим радушием сполна.
— Рыбка-то суховата вышла… — заметила Валерия после того как отправила в рот приличный кусок форели стоимостью почти как вся неделя обедов в кафе. — Ты её передержала явно… Надо было в фольге запекать! Хотя ты наверняка просто кинула как есть?
— В фольге делала… — ответила я тихо и положила салат Ярославу в тарелку; он сидел молча с опущенными глазами.
— Значит рыба перемороженная была? Дешёвую взяла? Мы-то привыкли к охлаждённой свежей рыбке… Ну да ладно… С голодухи съедим и такую…
— Мамочка… передай икру! Только масла туда много не клади – я же на диете! Хотя судя по этому столу о диете тут никто слыхом не слыхивал: майонез да жир один кругом… Ужас просто! Оксаночка… ну хоть овощей бы нарезала нормально – а то одни углеводы!
Я молча придвинула ей блюдо с икрой. Внутри всё кипело от злости – но взгляд снова вернулся к комоду: белый пухлый прямоугольник словно притягивал взгляд магнетизмом надежды.
Если там пятитысячные купюры – это может быть сто или даже двести тысяч гривен… Даже если тысячные – сумма внушительная. Ради этого можно стерпеть нелестные отзывы о еде и хамство Полины.
А вот интересно…
