— А вино у нас какое? — неожиданно поинтересовался Никита, отодвигая в сторону опустевшую тарелку. — Надеюсь, это не та кислятина из супермаркета по скидке, которую вы нам в прошлый раз наливали?
Ярослав тут же напрягся.
— Нет-нет, что вы, дядя Никита. Я взял хорошее, грузинское… выдержанное…
— Грузинское? — перебила Валерия, скривившись так, будто ей в рот попал недозрелый лимон. — Ярославчик, ты же знаешь: отец признаёт только коньяк. И желательно не тот, что пахнет клопами. У вас ведь вроде был «Хеннесси» в баре? Мы летом заходили — я коробку видела.
Я застыла. Тот коньяк был свадебным подарком от партнёров Ярослава. Мы берегли его для особенного случая — годовщины или рождения малыша. Он стоил как половина кухни.
— Это коллекционный экземпляр, тётя Валерия… — начал было Ярослав.
— Да брось ты! — махнула она рукой с таким звоном браслетов, что посуда дрогнула. — Мы вам на ремонт столько вложили, а ты бутылку жалеешь для родного человека? Не по-людски это, Ярославчик. Не по-семейному. Мы к вам с душой и открытым кошельком пришли, а вы…
Она демонстративно отвернулась и поджала губы. В комнате повисло гнетущее молчание.
— Ярослав, — процедила я сквозь зубы и посмотрела на мужа с укором. — Принеси коньяк.
Он бросил на меня виноватый взгляд и без возражений направился к бару.
— Вот и молодец! — сразу повеселела Валерия и оглядела стол с видом победителя. — Полина, накладывай себе ещё горячего! Остынет же совсем скоро — тогда вообще есть невозможно будет.
Следующий час стал настоящим испытанием на терпение. Дорогой коньяк исчез пугающе быстро: Никита раскраснелся и пустился в бесконечные армейские истории из юности, требуя всеобщего внимания к каждой детали.
Полина ковырялась в тарелке с видом эксперта санитарной службы: выбирала кусочки «поаппетитнее», а всё остальное откладывала как подозрительное.
— А ремонт вы затеяли вовремя! — вещала Валерия с вилкой наперевес; на ней покачивался маринованный грибок. — Только умоляю: не берите дешёвые обои! Это сразу видно! Бедность сквозит! Вот мы Полинке сделали в квартире венецианскую штукатурку… Да дорого вышло, но зато как смотрится! Класс!
— У нас бюджет ограничен… пока что… — осторожно заметил Ярослав.
— Был ограничен! — рассмеялась тётка и подмигнула мне многозначительно. — А теперь-то после нашего подарочка можно разгуляться! Я там специально побольше положила – чтобы не позорились своими бумажными стенами!
— Спасибо большое… Нам это действительно важно… — выдавила я из себя через силу.
— Ценим-ценим… — передразнила Полина с ехидцей. — Вина плесни ещё! И салфетки закончились уже давно. Хозяйка? Ты где?
Я поднялась якобы за салфетками на кухню – нужно было просто перевести дух и успокоиться хоть немного. Руки дрожали от злости и бессилия; хотелось швырнуть им салатом прямо в лицо и выставить за дверь без лишних слов.
Ярослав вскоре зашёл следом и прикрыл за собой дверь.
— Оксана… ну потерпи чуть-чуть… скоро они уйдут… Зато деньги останутся… Представь: закроем кредит наконец-то… плитку купим нормальную… Ну такие уж они люди… Родственников ведь не выбирают…
— Это не люди… это нашествие саранчи… — прошипела я сквозь зубы и отстранилась от его объятий. – Они выпили твой коллекционный коньяк до капли… унижают меня здесь же у меня дома… ведут себя так нагло – будто купили нас вместе со всей мебелью!
— Ну если честно – сегодня они действительно нас проспонсировали… Ты видела этот конверт? Он пухлый конкретно! Валерия может быть грубой бабой – но щедрость у неё показная всегда была при ней! Она любит пускать пыль в глаза широкими жестами… Там явно крупная сумма лежит… Потерпи немного…
Я глубоко вдохнула воздух через нос и посмотрела на своё отражение в тёмном оконном стекле: усталое лицо со сведёнными губами смотрело мне навстречу без всякой надежды.
— Ладно уж… Чай да торт подам – пусть катятся отсюда…
— Вот это правильно!
Когда я внесла десерт – домашний «Наполеон», над которым корпела всё утро – Валерия уже обсуждала со своей дочерью вслух то, как у нас «пахнет старостью» и что шторы давно пора бы сменить хотя бы ради приличия…
