— Ну зачем ты всё так буквально воспринимаешь… — начала Валерия, теряя свой напускной тон. — Ну пошутили мы, может! Разыграть хотели! Скоро же Новый год, хотелось немного веселья!
— Розыгрыш, — повторила я. — То есть вы пришли в мой дом. Съели продуктов на пятнадцать тысяч. Выпили коньяк за тридцать. Оскорбили мою еду, ремонт и платье. И всё это ради того, чтобы вручить мне шесть тысяч и пачку бумажек, назвав это «основой будущего»?
— Оксана! — воскликнул Ярослав. — Успокойся…
— Нет, Ярослав, помолчи! — рявкнула я так резко, что он отпрянул назад.
Я схватила эту жалкую стопку и бросила её в центр стола. Календарики с изображениями собак разлетелись веером и приземлились прямо в остатки салата и крема.
— Вон отсюда, — произнесла я тихо.
— Что? — Валерия округлила глаза. — Ты как разговариваешь с родней? Мы старшие! Мы семья!
— ВОН! — закричала я во весь голос, указывая на дверь. — Забирайте свои бумажки, шубы и катитесь отсюда! Чтобы через минуту вас здесь не было!
— Ярославчик, ты слышал?! — завизжала тетка Валерия, вскакивая с места. — Она нас выгоняет! Родную тетку твою! Скажи ей хоть слово!
Ярослав медленно поднял взгляд. Он посмотрел на стол с разбросанным мусором. На пустую бутылку коньяка. Затем перевёл глаза на жену Никиты.
— Вы слышали хозяйку дома, — глухо сказал он. — Уходите.
— Да вы ещё пожалеете об этом! — прошипела Полина, хватая сумочку. — Ни копейки больше от нас не получите!
— Мы от вас и раньше ничего не получали, кроме убытков, — спокойно ответила я.
— Пошли отсюда, Никита! — приказала Валерия с надменным видом (насколько ей это удалось) и направилась к выходу. — Больше меня здесь не будет ни ногой! Невоспитанные хамы! Неблагодарные свиньи! Вернули им подарки… нашлись тоже!
— Коньяк верните обратно, — бросил им вслед Ярослав. — Ах да… вы же его уже допили.
В прихожей раздавался грохот: кто-то толкался плечами у двери; слышались проклятия сквозь зубы; Никита никак не мог попасть рукой в рукав пальто; Валерия громко поучала нас за «невежливость», а Полина демонстративно хлопнула дверью так сильно, что со стены посыпалась штукатурка.
Наконец наступила тишина.
Я осталась стоять посреди разгромленной комнаты. Стол напоминал поле после боя: в центре миски с оливье торчал промасленный рекламный листок с надписью «Скидка 10% на колбасу».
Ноги подкосились сами собой – я опустилась на стул и закрыла лицо руками. Меня трясло от злости и усталости.
Ярослав подошёл молча и положил руку мне на плечо.
— Прости меня… Я дурак.
— Да уж… А я дура тоже… Надеялась хоть раз провести вечер нормально…
— Они сюда больше не придут,— твёрдо сказал он после паузы. Он взял со стола сиротливо лежащую пятитысячную гривну рядом с тарелкой и повертел её в руках.— Знаешь что?
— Что?
— Давай вызовем клининговую службу за эти деньги? Мне совсем не хочется всё это убирать самому… Хочу стереть все следы их визита к нам домой… А на тысячу закажем пиццу – хорошую такую пиццу – и возьмём бутылку вина из супермаркета… простого вина…
Я посмотрела ему в лицо – впервые за этот вечер мне захотелось улыбнуться.
— А календарики? – спросила я тихо и кивнула на стол.
Ярослав собрал охапку бумажек со стола в кулак:
— А календарики мы сейчас спалим… В пепельнице… На балконе… Как символ очищения от паразитов…
Я оглядела разгромленный стол: остатки еды вперемешку с презрением к нашему дому… И вдруг почувствовала странное облегчение: да – мы потеряли деньги этим вечером… Но избавились от чего-то куда более тяжёлого… Мы расстались с иллюзиями… И это того стоило…
— Принеси спички,— сказала я.— Будем жечь всё это дерьмо до тла…
