— Мы тебя в однушку перевезем, — с энтузиазмом сообщил Александр. — Уже нашли подходящий вариант. Уютная, на первом этаже — не придется по лестницам бегать. Правда, в Борисполе, но зато воздух чистый, рядом парк. А эту квартиру продадим. Центр, «сталинка», цены тут заоблачные. Деньги разделим: часть пойдет на развитие дела, племяннице на ипотеку поможем, родителям машину обновить надо. Всем будет польза!
— Всем? — переспросила Ганна.
— Конечно! Тебе спокойнее будет, а нам поддержка. Риелтор уже готов приехать на следующей неделе для оценки.
— Риелтора не нужно, — сказала я громко.
Александр уставился на меня с недоумением.
— Что ты несешь? Не вмешивайся! Взрослые люди решают серьезные вопросы.
— Александр, — голос Ганны стал резким и твердым. — Леся права. Продавать нечего.
— Что значит нечего?! — он замер с мандарином во рту. — Ты что натворила? Кому продала? Мошенникам?!
Кристина вскрикнула:
— Я же говорила! У нее маразм! Подписала что-то не глядя! Мама, вы что сделали?! Это же наше наследство!
— Почему мошенникам? — Ганна улыбнулась так холодно и спокойно, что стало страшно. — Родной внучке отдала. Лесе.
В комнате воцарилась тишина такая плотная и звенящая, что было слышно капли из крана на кухне.
Александр медленно повернул голову ко мне. Его лицо налилось багровым цветом, вены вздулись на шее.
— Леся… Это правда?
— Правда, — я достала из кармана джинсов договор дарения и показала им документ, не выпуская его из рук. — С двадцать пятого декабря квартира оформлена на меня.
— Ах ты… дрянь! — прошипела Кристина. — Тихоня! Праведница! «Я к бабушке поеду!» Специально всё подстроила! Воспользовалась тем, что нас не было рядом! Опоила старушку?! Что ты ей подсыпала?!
Она бросилась ко мне с яростью, но Павел перехватил её руку прежде чем она успела дотронуться до меня.
— Кристина, присядь! — впервые в жизни рявкнул мой отец.
— Это несправедливо! — закричал Александр и вскочил с дивана. — Мы подадим в суд! Оспорим всё это дело! Мама недееспособная! Склероз у неё! Докажем: ты её заставила подписать всё это силой или обманом! Я тебе устрою суды такие – без штанов останешься!
— Не утруждай себя зря, Александр, — холодно произнесла Ганна. — К договору приложена справка от психиатра государственного диспансера: освидетельствование проведено в день подписания документов. Я знала наперед: вы ради квадратных метров родную мать за сумасшедшую выставите… Поэтому всё предусмотрела заранее: нотариус подтвердит мою дееспособность и здравомыслие; есть видеозапись сделки.
Александр опустился обратно на диван как подкошенный и начал хватать воздух ртом.
— За что ты так со мной?.. Я же твой сын… Старший…
— За то вот именно… Что вы меня при жизни похоронили… Вы обращались со мной как с мебелью… Делили то имущество между собой еще до того как я умерла… А Леся… Она единственная осталась человеком рядом со мной…
Я тихо добавила:
— Уходите отсюда.
Кристина взвизгнула:
— Ты нас выгоняешь?! Из дома матери?!
— Из моего дома теперь уже… Пора вам уходить отсюда… И мандарины свои заберите тоже… Возвращайтесь только тогда, когда научитесь уважать людей…
Они ушли молча; только за дверью лестничной клетки слышалось визгливое ругание Кристины: она кричала Александру о том какой он никчемный и как «профукал трешку в центре».
Надя попыталась было сказать мне что-то напоследок… Но Павел просто кивнул молча и увел её за руку прочь из квартиры… Ему было стыдно… Наконец-то стало стыдно…
Мы с бабушкой закрыли дверь сразу на два замка… Доели оливье… И включили «Иронию судьбы»…
С тех пор прошло три года…
Ганна жива-здорова… Живет вместе со мной… Мы сделали ремонт – не тот «евро», о котором мечтал Александр – а аккуратную реставрацию…
Сохранили лепнину… Отреставрировали паркет… Бабушка словно расцвела заново… Оказалось – если тебя любят и слышат – болезни отступают…
Родня сначала бесновалась ужасно… Александр нанимал адвокатов – угрожал – звонил пьяный ночами… Но все юристы ему говорили одно: «Без вариантов». Бабушка все предусмотрела блестяще…
Потом они затихли…
Сейчас мы общаемся только с родителями… Павел часто приезжает – чинит краны – играет с бабушкой в шахматы… Он изменился сильно – стал тверже внутри… С братом почти не разговаривает…
А те серьги?.. Я надевала их всего один раз – на свою свадьбу…
И когда смотрела тогда в зеркало – видела за спиной не просто отражение…
А силуэт Ганны…
Которая хитро мне подмигивала…
Мораль этой истории проста: любите своих стариков… Не ради квартир или наследства…
Просто так…
Потому что добро возвращается бумерангом…
Иногда сразу же…
И попадает точно в цель…
А алчность всегда остается ни с чем —
Даже если это «ничто» стоит посреди элитного коттеджа…
