Марта Коваленко впервые за весь вечер улыбнулась по-настоящему.
– Спасибо, – тихо сказала она.
Устроившись на диване, она долго не могла уснуть. В темноте прислушивалась к равномерному тиканью часов на стене. Мысли снова возвращались к Роману Гриценко. Где он сейчас? Вернулся ли домой? Или всё ещё сидит у двери? Может, уже звонит Ларисе Назаренко и говорит, что больше не станет её спасать?
Ответов не было. И — удивительно — это уже почти не причиняло боли.
Наутро Марта проснулась от аромата свежесваренного кофе. Оксана Петренко уже ушла на работу, но оставила ей завтрак: тосты с сыром и вареньем, а рядом — записка: «Ты справишься. Позвони, если что. Обнимаю».
Марта улыбнулась, съела один тост на ходу, накинула пальто и вышла.
Дождь закончился. Небо оставалось серым, но светлело с каждой минутой. Она решила пройтись до метро пешком — просто чтобы проветриться и собраться с мыслями. В вагоне было тесно, но вдруг ей это даже понравилось: обычная утренняя суета, в которой никто не смотрит укоризненно и не ждёт от неё подвига.
В офисе всё шло своим чередом: отчёты сменялись звонками, в одиннадцать началось совещание. Коллеги здоровались привычно — никто не знал о том, что вчера фактически завершился её брак. И в этом было что-то утешающее: быть просто Мартой из отдела маркетинга, а не «бедной Мартой Коваленко», которую снова втянули в семейные разборки из-за Ларисы Назаренко.
Во время обеденного перерыва она вышла на улицу с кофе в бумажном стаканчике. Телефон завибрировал — Роман Гриценко.
Она долго смотрела на экран и нажала «отклонить». Не из обиды — просто пока была не готова слушать его голос. Через несколько минут пришло сообщение:
«Я поговорил с мамой. Она плакала… Сказала, что не хотела нас разрушить… Обещает продать домик под Звенигородкой — хотя бы часть покрыть… Просит дать ей шанс».
Марта перечитала сообщение дважды. Потом ответила коротко:
«Хорошо, что вы поговорили. Но моё решение остаётся прежним. Я больше не хочу быть частью этого круга взаимных жертв и долгов. Прости». Отправлено.
Она добавила номер в чёрный список — временно, чтобы избежать соблазна ответить позже на очередное «она же старая», «она одна», «ты же добрая». Затем выключила телефон и вернулась к работе.
Вечером дома было тихо — Роман так и не появился. На кухонном столе лежал листок бумаги с его почерком:
«Уехал к другу на пару дней подумать… Ключи оставляю… Если нужно будет – напиши… Извини за то, что так и не смог тебя защитить».
Она прочитала записку молча, сложила пополам и убрала в ящик стола. Потом подошла к окну и долго смотрела на огни вечернего Киева. И впервые за много лет ей совсем не хотелось плакать – наоборот: внутри появилось желание жить дальше.
Но уже следующим утром при выходе из квартиры она заметила у порога большой букет белых роз и конверт.
Сердце екнуло.
Она подняла конверт с пола: внутри оказался банковский перевод на её имя – ровно семьсот восемьдесят тысяч гривен – и короткая записка от Ларисы Назаренко:
«Марта… прости старую дуру… Это всё, что смогла собрать сейчас… Остальное передам частями… Больше никогда ни о чём просить не буду… Пусть у вас с Романом всё будет хорошо».
Марта стояла в дверях с букетом в одной руке и распечаткой перевода в другой… Затем медленно закрыла дверь за собой.
На кухне она положила конверт рядом с чашкой чая… И вдруг заплакала – впервые за долгое время без боли или отчаяния… А от чувства облегчения…
Потому что поняла: это был первый раз за всё время их общения, когда Лариса Назаренко признала свою неправоту… Без манипуляций… Без условий…
Но даже этот жест ничего уже изменить был не способен – потому что Марта больше не хотела возвращаться назад…
Она взяла телефон со стола и набрала номер адвоката:
– Добрый день! Это Марта Коваленко… Да-да… По поводу расторжения брака… Хочу оформить всё как можно быстрее – спокойно и без лишнего шума…
Положив трубку после разговора со специалистом по семейному праву, она подошла к зеркалу в прихожей…
Долго всматривалась в своё отражение…
– Ну вот… Пора начинать заново…
И впервые за долгие годы глаза её засветились искренним светом – без злости или обиды… Просто живым огоньком надежды…
За окном ярко светило солнце…
Прошло три недели с того утра у порога…
Три недели одновременно стремительных событийных поворотов – но при этом наполненных тишиной внутренней перестройки…
Роман Гриценко больше ни разу ей не написал… Не звонил… Не появлялся неожиданно под дверью ни с цветами, ни со словами раскаяния…
Лишь одно официальное сообщение пришло от его адвоката:
«Роман согласен расторгнуть брак по взаимному согласию сторон… Проект соглашения о разделе имущества будет направлен вам для ознакомления через три дня».
Никаких эмоций между строк… Ни намёка на сожаление или попытку начать разговор заново…
Просто деловой тон человека, который наконец принял правила игры по её условиям…
Марта прочитала сообщение прямо посреди кухни…
Сохранила его аккуратно в папку «Документы»…
И пошла варить кофе…
Руки почти совсем перестали дрожать…
Лариса Назаренко тоже больше никак себя не проявляла…
Ни звонков со слезами…
Ни неожиданных визитов под предлогом «просто поговорить»…
Только спустя десять дней после того самого перевода пришло одно короткое смс-сообщение:
