– Что случилось? – пробормотал он, не открывая глаз.
– Полина отдала маме пятьдесят тысяч. Из тех, что копила на погашение кредита.
Виктор распахнул глаза и внимательно посмотрел на неё.
– И что теперь?
– Теперь она с сыном временно переезжает к нам. Пока не окрепнет.
Он ничего не возразил. Только крепче прижал её к себе.
– Хорошо. Раскладываем диван в кабинете?
– Да. И ещё… я больше не хочу, чтобы мама так просто управляла ситуацией.
Виктор утвердительно кивнул.
– Тогда завтра после банка едем к ней. Все вместе. Поговорим серьёзно.
Владислава вглядывалась в мужа сквозь темноту. В его взгляде читалась не тревога и не злость — только твёрдое спокойствие.
– Ты точно не против?
– Я против того, чтобы моя жена жила с чувством вины. Всё остальное — решаемо.
Утром Полина приехала с заплаканными глазами и маленьким Степаном, который тут же побежал играть с детьми Владиславы. Пока мальчишки носились по комнатам, сёстры сидели на кухне.
– Прости меня, – прошептала Полина. – Я слабая… всегда такой была.
– Ты вовсе не слабая, – ответила Владислава. – Просто привыкла, что кто-то всё решает за тебя. Мама так воспитала… Но это можно изменить. Не сразу — но можно.
Они отправились в банк впятером: Владислава, Виктор, Полина и маленький Степан с планшетом в руках — он всю дорогу рисовал машинки. Заявление на реструктуризацию приняли без задержек — Владислава знала нужные формулировки. Сроки выплат продлили, часть штрафов аннулировали. Новый минимальный платёж составил девять тысяч гривен в месяц — вполне подъёмно.
Следующим пунктом был визит к матери.
Евдокия открыла дверь в домашнем халате и с мокрым полотенцем на голове. Увидев всех сразу — застыла на месте.
– Вы что… всей компанией?
– Да, мама. Все вместе пришли поговорить, – спокойно сказала Владислава.
Они прошли в гостиную. Степан устроился на ковре среди игрушек; остальные расселись за столом. Евдокия осталась стоять у входа.
– Ну говорите уж тогда…
Владислава взглянула на сестру — та едва заметно кивнула ей в ответ.
– Мама… так больше нельзя продолжать, – начала Владислава спокойно. – Полина будет сама выплачивать кредит. Мы с Виктором поможем ей подняться: работой, советами и временным жильём… Но денег от нас ты больше не получишь — ни через просьбы Полины, ни через слёзы или упрёки.
Евдокия приоткрыла рот было что-то сказать, но Владислава подняла ладонь:
– Не перебивай меня сейчас… Ты всегда говорила нам: семья — это когда все друг за друга горой… Но настоящая семья — это когда каждый несёт ответственность за себя сам… А не когда один тащит всех остальных на себе…
Голос матери дрогнул:
– Ты считаешь меня… мошенницей?
– Нет… Я считаю тебя человеком, который привык жить за чужой счёт… И сегодня этому приходит конец…
Неожиданно поднялась Полина:
– Мама… я тоже больше так не хочу жить… Я устала прятаться за тобой… устала прятаться за Владиславу… Я буду работать сама… платить сама… И если ты снова придёшь ко мне со слезами — я просто уйду без слов…
Евдокия медленно опустилась на стул; лицо её потемнело от усталости и растерянности…
– Значит… я вам больше ни к чему…
Виктор заговорил тихо:
– Ты нам нужна как бабушка… как человек рядом… тот самый человек, который может испечь пирог или посидеть с детьми… Но ты больше не будешь тем человеком, который решает за других кому сколько денег нужно…
Повисло тяжёлое молчание; оно будто заполнило всю комнату воздухом тревоги и неизбежности…
Евдокия долго смотрела вниз; потом подняла глаза — они были полны слёз… но уже других: настоящих и уставших…
– Я даже не знаю теперь как быть… Всю жизнь по-другому жила…
Владислава мягко ответила:
– Учись по-новому… Мы тебя не бросаем… Просто перестаём быть твоим банком…
Она подошла ближе и поцеловала мать в висок — впервые за много лет…
– Мы приедем на Рождество всей семьёй… Но теперь всё будет честно…
Евдокия ничего не сказала; только коротко кивнула головой…
На улице снег уже прекратился; сквозь облака пробивался холодный свет январского солнца…
Полина шла рядом с Владиславой и держала Степана за руку…
— Как думаешь… она поймёт?
— Может быть поймёт… а может нет… Главное — мы сделали всё возможное…
Позади шагал Виктор с сумкой игрушек через плечо…
— Главное теперь то – никто никому ничего не должен: ни денег, ни чувства долга…
Владислава перевела взгляд то на мужа, то на сестру рядом и племянника впереди…
— Да… Никто никому…
Они уселись в машину; дети уже спорили о вечерних играх на заднем сиденье… Полина повернулась к сестре:
— Знаешь… впервые за много лет я чувствую себя свободной от долгов…
Владислава улыбнулась легко и искренне:
— Тогда береги это чувство… Оно действительно ценно…
Машина тронулась вперёд сквозь заснеженные улицы города: мимо фонарей и домов проплывали дворы под белым покрывалом зимы… И вдруг Владиславе показалось: дорога впереди уже совсем другая – без страха перед будущим… Потому что теперь они идут по ней сами: без чужих долгов и без тяжести старых обид…
Просто вперёд.
И это было самым правильным началом нового года.
