Мы с Тарасом зарегистрировали брак.
— А зачем тебе штамп в паспорте? — удивлялись подруги. — У тебя ведь уже всё есть: ребёнок, квартира в ипотеку, мужчина рядом.
Мне просто хотелось хоть раз услышать слово «жена» без предлога «гражданская». И ещё — чтобы Богдан не чувствовал себя чужим в доме Тараса.
Свекровь поначалу даже оживилась:
— Ну наконец-то!
А то всё с другой фамилией ходит, ни туда, ни сюда.
Свадьбу устроили скромную, прямо в бабушкином доме. Простой стол, домашние салаты, музыка из колонки. Ярина подняла бокал и сказала:
— Пусть у вас всё будет хорошо. А Богдан теперь наш общий.
Все зааплодировали, Богдан смутился и спрятался за спинку стула.
Но «общий» оказался до тех пор, пока не возникала необходимость брать на себя заботу.
Когда я попросила свёкров забрать Богдана из садика — меня задержали на работе — она тяжело вздохнула:
— Анастасия, ну мы же уже своё отрастили. Силы не те: сердце шалит, ноги болят. Посидеть иногда можем, но превращаться в нянек не хотим.
Я кивнула: действительно, никто никому ничего не обязан.
Потом у Богдана начались проблемы со здоровьем: аллергия, сыпь непонятная, бесконечные анализы. Мы с Тарасом бегали по врачам; я брала отгулы и сидела дома; в аптеке оставляла почти всю зарплату.
— Может быть… твои родители могли бы немного помочь? — осторожно спросила я как-то вечером у Тараса. — Ты говорил же раньше про их накопления… Нам хотя бы на обследование…
Тарас замялся:
— Не хочу их нагружать. Они уже говорят постоянно, что мы только и делаем что просим. Давай сами справимся как-нибудь.
Так мы и тянули ещё полгода «как-нибудь».
Потом я села с калькулятором: мои накопления закончились полностью, у Тараса тоже пусто. Впереди было платное обследование — денег не хватало совсем.
— Ладно, — сказала я и начала надевать куртку. — Пойду сама поговорю с ними. Хуже уже точно не станет.
Разговор начался за чашкой чая на кухне и закончился той самой фразой.
Я рассказала всё честно: у Богдана серьёзная проблема со здоровьем; нужно обследование; есть шанс попасть без очереди в хороший центр — но это стоит денег.
— Я не прошу оплатить всё целиком… — объясняла я спокойно. —
Просто поддержите нас хотя бы частично. Потом вернём потихоньку…
Свёкор поморщился:
— Эти ваши центры только деньги выкачивают… Раньше все лечились в обычной поликлинике — и ничего страшного! Живы ведь остались!
Свекровь плотно сжала губы:
— Анастасия… ну мы же не банкомат какой-то…
У нас пенсии небольшие…
Мы всю жизнь помогали Тарасу: учёба его была на нас, свадьба тоже частично наша была… Ипотека та же самая…
А теперь ещё этого мальчика содержать?
— Этого мальчика зовут Богдан! — сорвалось у меня. —
И он ваш внук! Вы сами так говорили!
Свекровь посмотрела прямо мне в глаза внимательно и холодно – будто врач изучает снимок перед диагнозом:
— Анастасия… давай уж по-честному скажем…
Богдан замечательный ребёнок.
Мы его любим по-своему…
Но он нам не родной по крови…
Это твой сын… а не сын Тараса…
А Тарас для нас единственный ребёнок…
Вот если бы вы родили общего малыша – тогда да! Это был бы наш настоящий внук!
Для него мы бы сделали всё возможное…
А сейчас…
Она развела руками чуть-чуть – жестом бессилия или равнодушия?
— То есть «этот ребёнок нам чужой – помогать ему мы не будем», — спокойно произнесла я вместо неё окончание фразы.
Она даже попытки возразить не сделала.
Лишь тихо добавила:
— Ты ведь сама всё понимаешь…
Я резко поднялась со стула – он скрипнул подо мной от движения.
— Понимаю… — кивнула я медленно —
Понимаю теперь точно: слова «наш внук» для вас были только для фотоальбомов и праздничных застолий…
Свёкор нахмурился:
— Ну обижайся тогда… если хочешь…
Мы просто говорим как есть…
Выходя из кухни, я едва не споткнулась о кота – тот привычно тёрся о мою ногу так ласково… словно напоминал: «Дыши… ты живая».
Богдан сидел на полу с книжкой-раскладушкой перед собой.
— Мамочка… а мы к бабушке ещё приедем? — спросил он тихо, глядя на картинки внимательно и спокойно.
— Приедем… — ответила я автоматически,
И вдруг поняла: впервые мне трудно поверить собственным словам…
Дальше события будто замедлились до кадра за кадром…
Мы с Тарасом поссорились всерьёз впервые за долгое время. Он вроде бы ничего плохого прямо не сказал – ни одного «мама права», но и слов поддержки от него тоже никто так и не услышал… Он сидел ночью на диване молча… потирал виски усталыми пальцами… повторяя одно и то же:
— Ты должна понять их позицию…
Они другого поколения…
Для них кровь важнее всего остального…
Я смотрела ему прямо в лицо:
— А для меня кровь – это мой сын дома,
Который каждую ночь просыпается от кашля!
И знаешь что? Я вовсе НЕ обязана понимать людей,
Которые делят детей на своих и чужих!
Тарас долго молчал после этих слов… потом тихо произнёс:
— Настя… ты ставишь меня между двух огней сейчас…
Между женой моей любимой… и моими родителями…
Я вздохнула тяжело:
— Нет… Тарас… это вовсе НЕ я тебя ставлю куда-то там…
Это твои родители выбрали такую позицию сами…
А я просто больше НЕ собираюсь делать вид,
Что ничего такого они никогда не говорили вслух!
На обследование мы пошли несмотря ни на что. Я оформила ещё один кредит; пришлось продать золотую цепочку маминого подарка из юности… Диагноз оказался неприятным – но жить можно: нужна диета строгая плюс постоянный контроль состояния организма…
Богдан терпеливо грыз свою безглютеновую булочку
И вдруг спросил однажды вечером:
— Мамочка… а со мной что-то странное?
Я улыбнулась сквозь усталость:
— Нет-нет! Ты самый обычный мальчик,
Просто твой организм немного капризный –
Как бабушка Ярина: она тоже реагирует буквально на всё подряд!
Он засмеялся звонко –
И мне стало легче хотя бы от того,
Что хоть кто-то здесь умеет смеяться искренне посреди всей этой истории…
К свёкрам ездить стали заметно реже.
