«Потом» — это вообще у нас в семье почти как священное слово.
Я взяла с полки сберкнижку и отправилась в банк.
Чувствовала себя так, будто не просто снимаю деньги, а словно отрываю от себя что-то важное и живое.
Операционистка взглянула поверх очков:
— Вы владелец счёта?
Я глубоко вдохнула:
— Нет. Хозяйка умерла. Я её дочь.
Вот свидетельство о смерти.
Она взяла бумаги, что-то уточнила, постучала по клавишам.
— Завещания нет. Наследование — по закону. Придётся обращаться к нотариусу, — сказала она. — Но часть средств можно получить на похороны, если предоставить подтверждающие документы.
Я собрала всё, что касалось прощания: чеки, договоры, квитанции.
Выслушала длинную лекцию о порядке наследования.
Банк выдал ровно столько, сколько нужно было: на поминки, памятник и оставшиеся долги.
По дороге домой я ловила себя на мыслях вслух — будто говорю с Марьяной:
— Видишь сама… Я не трачу по пустякам. Сначала завершу всё твоё. Потом уже подумаю о себе.
Оставшиеся деньги так и остались на книжке — лежали тяжело и неловко.
О том, что у Марьяны «что-то было в банке», родственники узнали случайно. И точно не от меня самой.
Благодарить за это стоило соседку Людмилу — она всегда была в курсе чужих дел лучше всех остальных.
Мы сидели у неё на кухне. Она пришла «просто поболтать», мол, пусто стало в подъезде без твоей мамы…
Людмила налила себе чай, закурила у открытого окна и вдруг сказала:
— Хорошо хоть деньги были на похороны… А то я слышала: твоя ещё при жизни кое-что откладывала в банке. Говорила: «детям легче будет».
Я едва не поперхнулась:
— Откуда вы это знаете?..
— Да мы с ней как-то вместе очередь ждали… — махнула рукой Людмила. — Она книжку показала тогда, радовалась: хоть какая-то копеечка есть. Сказала: «вот Екатерине проще будет».
А я ещё подумала: а Алексею значит не проще?
Вечером позвонила Ирина сама:
— Екатерина… тут Людмила сказала… У Марьяны вклад был?
Ты разве не знала?
Внутри всё сжалось до боли:
— Знала… Нашла книжку после её смерти. Часть ушла на похороны и памятник…
Остальное…
Я замолчала ненадолго:
— Остальное пока лежит нетронутое…
На том конце повисло напряжённое молчание.
Потом голос Ирины стал сухим:
— А почему ты молчала? Мы тебе кто? Посторонние? Мы бы тоже могли помочь… распределением хотя бы…
— Потому что это было решение мамы… — тихо ответила я. — Она хотела оставить это мне одной…
Ирина фыркнула раздражённо:
— Старческие глупости! Что она понимала в бумагах? По закону всё должно быть поровну! У неё двое детей! Ты и Алексей!
Вы обязаны делить!
Я больше не выдержала:
— Мы уже поделили! Алексей поровну участвовал во всём: поровну приезжал к ней в больницу раз в неделю; поровну стоял со мной в очередях; поровну ночевал там же на стуле!
Вот это всё действительно пополам!
Сама удивилась своей резкости. Кажется, Ирина тоже была ошеломлена этим напором.
— Значит ты решила всё забрать себе? Тихонько так?
А мы кто тогда для тебя?..
Я устало выдохнула:
— Вы семья… Вы были рядом на похоронах… вспоминали её вместе со мной… Это важно…
Но книжкой распоряжусь я сама…
Если хотите считать меня алчной — пусть будет так…
Разговор завершился фразой Ирины:
— Ну смотри сама, Екатерина… Родню деньгами не купишь… Потом не удивляйся, если люди отвернутся…
Тогда мне казалось это преувеличением…
Через два дня позвонил Алексей. Голос был чужой и натянутый:
— Екатерина… Что за история со вкладом?.. Мне тётя Ирина рассказала… Почему ты ничего не сказала?
— Я ничего не скрывала… Просто не ходила с транспарантом…
Часть денег уже ушла на похороны…
Он вспыхнул мгновенно:
— Дело даже не в этом! Почему ты со мной ничего не обсудила?! Мы оба дети! Надо было делить по-честному!
Я ответила спокойно:
— По-честному?.. Тогда ты должен был хотя бы раз остаться ночевать рядом с ней в палате… Забрать её к себе домой… Не просто звонить раз в неделю…
Но ведь ты был занят… Помнишь?
Он замолчал надолго…
Потом сказал раздражённо:
— Не путай одно с другим! Я работал ради всех нас! А ты свободнее была – вот и ездила туда-сюда!
Но деньги – это другое дело!
Здесь закон важен!
Я кивнула невидимо ему сквозь трубку:
— По закону – да… Нужно идти к нотариусу… оформлять наследство официально…
По закону мама ничего оформить не успела…
Но сейчас я выбираю не закон, Алексей…
Я выбираю её волю…
Он усмехнулся горько:
— Удобный выбор… Мёртвые ведь возражать уже не могут…
Эта фраза ранила сильнее любых юридических аргументов…
Я проговорила медленно:
— Если бы мама ничего мне прямо не сказала – я бы сама предложила поделить всё между нами…
Но она очень ясно дала понять своё желание…
И я просто не могу предать её ради вашего представления о справедливости…
Алексей тяжело вздохнул через паузу:
— Тогда уж извинись заранее… если общаться больше никто из нас особо захочет…
Не люблю людей жадных…
Я нажала кнопку завершения вызова и долго сидела неподвижно перед собой глядя никуда конкретно…
Было ощущение двойного предательства: матери – потому что согласилась взять; брату – потому что отказалась делиться…
После этого телефон замолчал окончательно.
Родственники перестали звонить «просто узнать как держусь».
Семейный чат опустел настолько резко – даже поздравлений ко дню рождения никто больше туда писать не стал,
Хотя раньше обсуждали любой повод активно и шумно…
На годовщину Марьяны я зашла помянуть её в церковь – Ирина сделала вид будто меня вовсе нет рядом,
Алексей холодно кивнул издалека лишь одно слово без эмоций:
– Здравствуйте,
Ни тебе «привет», ни «как дела»,
Даже имени моего он больше вслух произносить будто избегал,
За столом при разливании компота разговоры шли мимо меня,
Будто я стала мебелью –
Меня видели глазами,
Но человеком больше никто из них меня уже считать явно перестал…
