Всё в твоей жизни словно выставлено на продажу. Скажи, Орися, а чувства — любовь, участие, уважение к старшим — они тоже у тебя по прайсу? Или идут бонусом к какому-то контракту?
— Цена? Вы хотите обсудить цену, Надя? — в голосе Ориси не прозвучало ни укора, ни раздражения. Лишь холодный интерес, с каким она обычно выслушивала клиентов, когда те начинали спорить по поводу очевидных затрат. Она медленно поднялась из-за стола — и этот жест заставил Виктора с матерью невольно отступить. — Хорошо. Поговорим о цене. Только не о том, сколько стоят мои услуги, а о том, во что обходится ваша «любовь и забота».
Она опёрлась пальцами о край стола. Её взгляд переходил от свекрови к мужу и обратно.
— Когда вашему племяннику срочно понадобилась помощь с организацией свадьбы два года назад — потому что его невеста всё провалила — кто четыре ночи подряд не сомкнул глаз, обзванивая моих подрядчиков и уговаривая их помочь? Кто за неделю до торжества нашёл ведущего, фотографа и площадку? Это была «любовь»? Или бесплатное использование моих профессиональных связей?
Виктор хотел было что-то сказать, но Орися остановила его одним лишь взглядом.
— Когда вы затеяли ремонт на даче и никак не могли определиться с оформлением веранды — кто две недели рисовал вам эскизы, подбирал материалы и составлял план работ для строителей? Это была «забота»? Или бесплатная консультация дизайнера интерьеров, за которую другие платят немалые деньги? А когда ваша машина месяц стояла в сервисе — кто каждый вечер после работы ехал через весь город отвозить вас по магазинам и ждал по часу в машине? Это было проявление «уважения к старшим» или просто бесплатное такси?
Её речь звучала чётко и ровно. Это был не всплеск эмоций. Это было предъявление счёта. Счёта за годы молчания. Но раз уж они сами завели разговор…
— Ваша так называемая забота всегда имела скрытый смысл, Надя. Ваши пироги… — она указала на контейнер поверх своих бумаг на столе, — это лишь повод прийти без приглашения и проконтролировать нас. Ваши советы служат инструментом давления. А любая «помощь» от вас — это вложение с ожиданием отдачи: моего времени, усилий и нервов. Вы привыкли считать меня удобным приложением к жизни вашего сына: многофункциональным и бесплатным.
Надя смотрела на неё уже без прежнего высокомерия; теперь её лицо выражало чистую злобу. Она поняла: её методы больше не действуют. Та самая девушка, которую она считала покорной марионеткой в семье её сына… вдруг показала силу.
— Ты… — процедила она сквозь зубы с ядом в голосе. — Ты просто неблагодарная…
— Мама… пойдём отсюда… — наконец вмешался Виктор. Он подошёл к матери и взял её под руку: этим он окончательно сделал выбор в пользу одной стороны конфликта. Он не стал защищать жену или пытаться понять её позицию; он просто решил увезти мать с поля поражения.
Они направились к выходу. Уже стоя в коридоре перед дверью квартиры, Надя обернулась напоследок:
— Бесплодная смоковница… — произнесла она негромко, но отчётливо.— Ни детей тебе… ни души… только расчёты одни.
Орися промолчала. Она наблюдала за тем, как муж открывает дверь перед матерью; он даже не взглянул на жену – глаза были опущены вниз.
Подойдя к столу, Орися взяла пластиковый контейнер с пирогами – тот самый – прошла вслед за ними до двери квартиры и спокойно вышла на лестничную площадку.
Не говоря ни слова и без лишних движений она поставила контейнер прямо перед входной дверью – аккуратно на коврик – затем вернулась внутрь.
Виктор всё ещё держал ручку двери.
— Подарок твоей маме ко дню рождения… — сказала она ровным тоном без малейшей дрожи в голосе.— Даром… На прощание.
И после этих слов тихо закрыла дверь перед ним.
Без хлопка – лишь щелчок замка прозвучал окончательно…
