— Я больше не выдерживаю, Богдан. У меня просто нет сил. Посмотри на мои руки — они дрожат.
Оленька опустилась прямо на кухонный пол, прислонившись спиной к холодной дверце посудомоечной машины.
Вокруг неё громоздились целые башни немытой посуды: тарелки с засохшими остатками соуса, бокалы с прилипшими следами от шампанского, салатники с заветренным оливье.
На часах было три ночи — наступило первое января 2024 года.
Из гостиной доносилось громкое храпение мужа сестры Богдана, а сама сестра, Ярина, что-то невнятно бормотала во сне. Свекровь Оксанка заняла детскую комнату, вытеснив внучек к родителям. В результате в спальне Оленьки и Богдана стало настолько душно и тесно, что находиться там было невозможно. Богдан переминался с ноги на ногу, держа в руках переполненный мусорный пакет — из него уже начинала просачиваться жидкость прямо на ламинат.
— Оленька… ну потерпи ещё немного. Это же гости. Мама старалась… она скучает…
— Старалась?! — голос Оленьки не стал громче; её шёпот прозвучал так глухо и угрожающе, что у Богдана по спине пробежал холодок. — Твоя сестра за все эти три дня ни разу даже не донесла свою тарелку до раковины!
Она замолчала на мгновение:
