— Богдан, сыночек! Приветик! — голос Оксанки звучал чересчур оживлённо, с тем особым оттенком радости, который она обычно использовала для объявлений вроде «мы уже в дороге». — Как у вас дела? Девочки здоровы?
— Добрый день… Всё в порядке: работаем, учимся понемногу… А у вас как?
— Та что нам сделается! Слушай… я тут поболтала с Яриной… И мы решили: не стоит нарушать традиции! В прошлом году было так тепло и по-семейному! Короче говоря… мы уже присматриваем билеты! Собираемся приехать к вам тридцатого — поможем с готовкой и вообще…
На кухне воцарилась гнетущая тишина.
Оленька медленно опустила чашку на стол; фарфор глухо ударился о дерево, звук прозвучал неожиданно громко. Богдан заметно побледнел и краем глаза взглянул на жену. По её лицу можно было догадаться: надвигается катастрофа вселенского масштаба.
— Мам… тут такое дело… Мы пока ничего конкретного не решили по поводу Нового года… Может, мы бы сами к вам съездили? Или…
— Да ну тебя, не говори ерунды! — перебила Оксанка без малейшей заминки. — У вас же просторная квартира — всем хватит места! У Ярины ремонт всё ещё не закончен: где ей гостей принимать? Да и Станислав говорит: твоя Оленька готовит так вкусно — ни один ресторан рядом не стоял! Всё-всё-всё… Не переживайте ни о чём! Мы всё сами устроим! От вас только ёлочка да праздничный стол нужны! Обнимаю!
Гудки прервали разговор раньше, чем он успел продолжиться.
