Она еще успела поинтересоваться, как чувствует себя Ганна, а затем неожиданно для себя задремала.
А Ганна долго не могла уснуть — ворочалась в темноте, тяжело вздыхала. Несколько раз поднималась и шла на кухню, чтобы выпить валерьянки.
На рассвете она разбудила Оксанку:
— Поднимайся, Оксаночка, автобус скоро отходит. Я уже блинов нажарила.
Оксанка быстро оделась и подошла к окну. Улыбнулась:
— Ах, солнышко выглянуло!
Она умылась у рукомойника, вытерла лицо свежим полотенцем, которое ей протянула Ганна, и села за стол.
— Ешь хорошенько, подкрепись как следует, — приговаривала Ганна, подкладывая ей на тарелку горячие блины. — Кто знает, когда еще пообедаешь!
Когда Оксанка накинула плащ и собралась выходить, Ганна протянула ей узелок:
— Вот тебе в дорогу — хлеба немного да яйца…
Оксанка положила сверток в сумку и обняла хозяйку.
— Спасибо вам большое за всё… Так тепло меня встретили! — с легкой неловкостью улыбнулась она. — Представляю себе лицо Андрея: приеду и скажу ему — а мы уже с твоей мамой знакомы!
Ганна вышла за ней на крыльцо проводить.
— Может быть, что-то Андрею передать?
— Да что тут передавать… Если что — сама напишу…
Оксанка спрыгнула с крыльца и поспешила к автобусной остановке, помахав на прощание рукой.
Вскоре после ее ухода в дом к Ганне заглянула соседка.
— Ирина, — начала она прямо с порога. — Скажи-ка мне: кто это к тебе приезжал? Вчера на дороге остановила меня девчонка какая-то — спрашивала дорогу к Коваленко. А сегодня гляжу: к автобусу бежит…
— От Николая она… вернее от Андрея… мимоходом заехала,— нехотя ответила Ганна, убирая со стола посуду.
Соседка внимательно посмотрела на нее и вдруг всплеснула руками:
— Да что ж это делается! Вот времена пошли… У мужчины жена с ребенком ждут его не дождутся: мол квартиру получит да устроится наконец… А тут такие вот девицы без стыда в чужой дом заявляются!
— Она ничего об этом не знает… — тихо произнесла Ганна и замолчала.
— Не знает?! — соседка прикрыла рот ладонью от изумления. Покачав головой недоверчиво спросила:
— Так ты ей хоть сказала?
— Нет… ничего не стала говорить,— тяжело вздохнув ответила Ганна.— Ни о том, что он женатый человек… ни о том, что ни строчки о ней мне не написал… Всё умолчала. С этим она и уехала…
Соседка ахнула:
— Ну как же так можно?
Ганна строго посмотрела на нее:
— А ты сама подумай: скажи я ей всё тогда ночью… чужой дом… непогода… куда бы она пошла? А вдруг после того горя еще чего натворит сгоряча? Нет уж…
И добавила сурово:
— Сейчас пойду телеграмму отбивать Андрею. Пусть немедленно приезжает. Мне есть о чем поговорить с этим ловкачом.
