Она и сама с тревогой думала о грядущем дне, полном пустоты, и о безрадостном возвращении в отчий дом.
С родителями она не виделась уже больше года. Последняя поездка оставила после себя странное, тягостное ощущение отдалённости. Казалось, будто она навестила давних знакомых, с которыми давно потеряла общие интересы и нити общения.
С первого взгляда она поняла: Зорян не пришёлся по душе её матери. Из-за этого вся атмосфера их трёхдневного визита была пронизана холодком. Отец же, как она помнила с детства, всегда поддерживал мать во всём. Иногда это даже забавляло Марию — зато в доме царил покой и не было конфликтов. Но тогда ей до боли хотелось крикнуть Зоряну: «Неужели ты никогда не можешь возразить? Скажи хоть слово! Покажи характер!»
А он словно ничего не замечал. Был доброжелателен, держался непринуждённо. В этом не было ничего удивительного — он вырос в семье, где никто не скрывал чувств и слова имели прямой смысл. Он даже был разговорчивее обычного, а показная вежливость её родителей вызывала у него лишь искреннюю улыбку.
Пережитое горе сделало Марию особенно чуткой. Теперь она смотрела на своих родителей как бы со стороны — чужими глазами. Они были ещё молоды: жили своей жизнью, радовались встречам с друзьями, обсуждали поездки и праздники.
Но возвращаться всё же нужно было. Квартиру можно было обменять — отец сам однажды обмолвился: три комнаты им теперь ни к чему. Мать наверняка скривится… Ничего страшного — Мария будет навещать их по будням, когда у них нет шумных гостей. А они смогут приходить к ней в гости.
О будущем она старалась не думать — впереди маячила череда однообразных месяцев и лет, таких же бесконечно серых и глухих, как бессонные ночи.
А о том, как уезжала Мария, рассказала всё та же болтливая соседка.
— Видели бы вы их прощание! Слёз было море! Только слышно: «Доченька… Мама… Папа…» Обещала часто приезжать… А я подумала: только они теперь её и увидят! Молодая ещё — перед ней весь свет открыт…
Звонила она им часто — это я точно знаю. Да ещё посылки слала с какими-то гостинцами из Харькова… А я всем говорю: зачем напоминать о себе? Уехала бы — да исчезла совсем! Всё равно забудется со временем…
Надя сидит во дворе на лавочке и каждому встречному рассказывает: «Вот сообщение от дочери получила — обещает скоро приехать». Кто-то ей улыбается в ответ или скажет доброе слово: «Как здорово!» А я не выдерживаю: «Зачем ей к вам ехать? Кто она вам теперь? Взрослые люди играют в семью!» Вы бы видели тогда Надю… Губы задрожали так сильно… Пошла прочь как слепая — руки раскинула перед собой… Ни слова мне больше! С тех пор если увидит меня — отворачивается нарочно. И Никита тоже стал сторониться: нахмурится да отвернёт взгляд мимоходом… Ни тебе «здравствуйте», ни «добрый вечер». Вот такое воспитание! А что я плохого сказала? Просто правду…
И вот вернулась Мария домой – насовсем! Не знаю уж кто как воспринял эту новость, а я просто остолбенела от неожиданности… И опять пошло-поехало: «Доченька… Папа… Мама…» Я даже с некоторыми переругалась из-за этого! Ну что это за жизнь такая – чужой человек вдруг под одной крышей?! А мне отвечают: «Каждый сам решает для себя – кто ему близкий». Как это сам?! Для чего тогда загс нужен? Может каждому ещё личную печать выдать – родственников себе назначать?
Никита до сих пор работает у нас в ВНИИФТРИ – хотя давно пора бы на пенсию уйти… А Надя уже службу закончила – сидит во дворе на лавке да ждёт Марию с работы. Если та задержится – а работает ведь она теперь в Днепре – начинается паника у этой «мамки»: «Ой донечко моя милая, почему так поздно?» А Мария успокаивает её: «Мама ж говорила же тебе – сегодня совещание было… Не стоит так волноваться!» Потом обнимаются прямо посреди двора…
Прошёл год… Потом второй… И вот новость – ахнула я только руками всплеснула! Думаю себе – старушка совсем рассудок потеряла… А та сияет вся такая счастливая: «Наша Мария выходит замуж».
Накануне восьмого марта, когда Марии дома не оказалось, к Никите и Наде постучал незнакомец.
Дверь открыла Ирина и очень удивилась тому факту, что молодой человек протянул ей букет цветов вместе с коробкой конфет:
— Это вам!.. Я работаю вместе с Марией… Хотел поздравить вас заранее с праздником!
— Как это?.. За что?.. — растерянно пробормотала Ирина и густо покраснела при виде гостя.
На вид ему было около тридцати лет; хотя сейчас трудно определить возраст точно… Лицо молодое вроде бы – но залысины уже заметны; щёки загорелые; за очками прятались усталые глаза…
— Это ведь для Марии?..
— Нет-нет! Именно для вас – мамы Марии!
— Спасибо большое… Ой!.. Что ж это я стою тут? Проходите пожалуйста!.. Может быть чаю?
— Благодарю вас сердечно… Но ненадолго заглянул…
Он тепло посмотрел на Ирину:
— По всему видно – ваша дочь вас очень любит… Постоянно говорит о вас то одно то другое: «Вот лекарство маме надо купить», «Это маме понравится»…
Погасшее было лицо женщины вдруг озарилось светом тихой радости…
