Бессонница давно стала неотъемлемой частью жизни Галины, словно тень, не покидающая её ни на миг. И этой ночью она вновь осталась верна своей мучительной привычке. Как по заведённому обряду, женщина поднялась с постели, подошла к окну и приоткрыла створку. Влажный, пронизывающий ночной воздух хлынул в комнату — она глубоко вдохнула и уставилась в молочно-белую пелену тумана, окутавшую дремлющий город. За крышей соседнего дома медленно поднимался тусклый серп луны — огромный, блеклый, он висел в сыром мареве и заливал улицы ледяным светом.
Галина с трудом переносила эти бесконечные ночи, наполненные гнетущей тишиной. Казалось бы, прошло уже достаточно времени для того, чтобы боль утихла и душа научилась вновь находить радость… Но она продолжала держаться за воспоминания прошлого с отчаянной хваткой утопающего. В безмолвии ночей она мысленно взывала то к мужу, то к дочери — просила их прийти хотя бы во сне. Тоска разъедала изнутри, а сердце ныло от одиночества так сильно, что казалось — оно кричит. Пять лет… Но время оказалось не лекарем, а лишь безжалостным напоминанием о потере: с каждым днём оно всё туже затягивало петлю на её душе.
В тот злополучный день ничто не предвещало беды. Галина собиралась в очередную командировку — поездка в один из филиалов института давно стала для неё рутиной. Особенно в разгар учебного года такие выезды были частыми: лекции для заочников и приём экзаменов стали привычной частью её профессии.
Пётр и Маричка уже давно привыкли к такому образу жизни жены и матери. Они даже подшучивали над ней порой — добродушно и с любовью.
А потом настал тот страшный день: Галина вернулась домой — квартира встретила её гнетущей пустотой. Через несколько минут зазвонил телефон: Пётр с Маричкой попали в тяжёлую аварию. Муж погиб на месте… А дочь ещё долго боролась за жизнь в больничной палате…
В её душе образовалась зияющая рана — пустота там, где раньше было будущее: выстроенное мысленно до мелочей и наполненное смыслом. Работа стала спасением от бездны боли: студенты, лекции и нескончаемый поток учебных будней помогали отвлечься от мрачных мыслей. Она взяла на себя максимум нагрузки на кафедре — лишь бы не оставаться наедине со своими чувствами.
Но даже спустя годы взгляд незнакомца или силуэт прохожего могли вдруг напомнить ей о любимых лицах… И тогда сердце болезненно сжималось от нахлынувших воспоминаний.
Без пяти девять утра раздался резкий звонок телефона.
— Галина! Доброе утро! Напоминаю вам о пересдаче у заочников сегодня в десять! — чётко произнесла лаборантка кафедры.
— Спасибо тебе, Алина! Я помню! — ответила женщина и поспешила собираться.
Обычно дорога до института пролегала через подземный переход: знакомые киоски с газетами и пирожками мелькали перед глазами; бабушки торговали нехитрым товаром; кто-то играл на скрипке или гитаре…
Но сегодня взгляд женщины привлекла молодая девушка с младенцем на руках. Она прижимала ребёнка к себе так крепко, будто пыталась защитить его от всего мира сразу. На ней были рваные джинсы и лёгкая куртка — явно не по сезону; подбородок спрятан в воротник; глаза смотрели вперёд пустым взглядом полной отрешённости. Прохожие спешили мимо неё кто куда: никто не остановился ни предложить помощи, ни бросить монету.
Малыш мирно спал в чистом тёплом одеяле у неё на руках; рядом стоял старенький чемодан да бумажный стаканчик с несколькими монетами внутри.
На вид ей было лет восемнадцать… хотя усталость и худоба могли делать её моложе настоящего возраста.
Галина замедлила шаг; сердце болезненно кольнуло воспоминанием о Маричке… Рука сама собой потянулась к сумке: она достала купюру номиналом тысяча гривен и протянула девушке.
Та подняла глаза навстречу ей — глубокие омуты печали смотрели прямо сквозь неё… Несколько мгновений они просто молча смотрели друг другу в лицо…
— Мама!… — прошептала девушка едва слышно… но так отчётливо прозвучало это слово для Галины…
Женщина застыла как громом поражённая; голос отказался повиноваться… Наконец усилием собравшись духом, она сказала:
— Возьмите… Купите себе что-нибудь… малышу тоже… пожалуйста…
Сердце забилось чаще; время подгоняло её вперёд: она опаздывала… Девушка просто ошиблась… В полумраке перехода можно легко принять чужое лицо за родное…
Добравшись до института…
