Это был двор моего детства. Кто-то вложил мне в ладонь несколько гривен, и голос мамы — именно мамы! — произнёс:
— Съезди на велосипеде за хлебом.
Такое случалось бесчисленное количество раз в моём детстве…
Я направился к калитке. Там стоял мой велосипед, прислонённый к клумбе. За оградой — яблоня, усыпанная плодами. По дороге гнали коров, а я с детства их побаивался: однажды одна из них погналась за мной. Я решил переждать и зачарованно наблюдал за улицей. Это что — сон? Я ведь даже не помнил таких подробностей! А тут всё было точь-в-точь, как тогда! Коровы прошли мимо, но одна остановилась у самой калитки и начала есть упавшие яблоки. Из дома вышел сосед. Он знал о моём страхе перед коровами и скомандовал своей овчарке «взять его», но не выпустил её за пределы участка. Пёс залаял так громко, что казалось, он вот-вот сорвётся с цепи.
— Не надо, пусть не лает, корова сама уйдёт! — сказал я.
— Это вообще-то бык, а не корова, — поправил меня сосед. — Современные дети совсем перестали разбираться в животных…
И тут до меня дошло: я снова стал ребёнком — в коротких шортах и кожаных сандалиях. Сосед почему-то обиделся на мои слова и ушёл обратно во двор, оставив собаку лаять без умолку. А я решил восполнить пробелы в знаниях анатомии и подошёл ближе к ограде.
В этот момент появился телёнок. Он забрёл в тупик перед моей калиткой и замычал от страха: пёс его напугал до дрожи. Бык посмотрел сначала на телёнка, затем на яблоки под ногами и наконец перевёл взгляд на бешено лающую собаку. Оставив еду, он подошёл к соседской калитке и упёрся копытами в землю так решительно, будто собирался удержать её рогами — хотя даже не прикасался к ней.
Пёс взбесился окончательно: лаял так яростно, что захлёбывался от злости. Телёнок же понял: опасность миновала. Он юркнул за спину быку и выбежал на главную улицу; промычав от облегчения, он дал знать другим телятам о спасении — те подбежали к нему вприпрыжку и вся стайка умчалась дальше по дороге.
Бык же спокойно вернулся к своим яблокам.
Я смотрел на него потрясённый.
Во-первых, воспоминание всплыло со всеми деталями; во-вторых — вместе с ним пришло осознание того урока… Не зря древние греки изображали Зевса быком: мудрым, сильным и благородным существом. Он помог телёнку не словами пустыми утешений, а поступком.
Он мог бы поступить иначе — как это делали многие собачники из моего прошлого: когда я приходил к ним домой в гости и боялся их собак до дрожи в коленях… Вместо того чтобы придержать животное или вывести его из комнаты, они говорили: «Не бойся! Он добрый!» И мне приходилось идти через двор навстречу страху… А собаки чувствовали мою тревогу и бросались ко мне с лаем.
И вот теперь я понял: сам стал таким же человеком… Вместо того чтобы поддержать свою больную жену конкретными действиями — заняться оформлением квоты на лечение или найти подходящую клинику; поговорить с врачами или подобрать эффективную терапию… Я просто говорил ей «не бойся», словно этого достаточно… И ждал конца… Ждал её смерти…
Я оказался хуже тех собачников… А до уровня того быка мне было так же далеко, как до звёздного неба…
Из этих горьких мыслей меня вырвала старушка. Пелагея подошла к быку ласково погладила его по боку; потом взглянула прямо на меня:
— Ну чего застыл? Действуй уже! Болван…
— Михайло! Михайло! Господи ты боже мой… да ты спишь!
Я резко открыл глаза и сел как ошпаренный кипятком. Передо мной были жена Маричка, Пелагея… сын… Всё казалось таким реальным!
Пелагея едва сдерживала смех.
Что это было? Сон?.. Но всё ощущалось настолько живым!
— Ветер стих немного… — сказала Маричка тихо.— И представь себе: Тарас сбегал проверить машину – она открылась! Вот ключи!
Мы поблагодарили бабушку за тёплый приём от всей души и пошли по заснеженной тропинке к машине. Я очистил стекло от наледи, выехал с обочины – мы двинулись дальше по дороге…
Но вдруг я резко нажал на тормоз – перед нами был дом Пелагеи… только вместо него зияли развалины: крыша обрушена внутрь двора заросшего деревьями; ставни сорваны ветром…
— Маричка… посмотри туда…
— Это что вообще такое?.. — прошептала она потрясённо.
Мы проехали ещё немного вперёд – вдруг ошиблись адресом? Но нет – похожих домов рядом вовсе не было… Меня охватило суеверное беспокойство…
Позже Маричке провели повторную операцию – мы уже не стали ждать никаких квот или разрешений сверху… Я оформил кредит; коллеги помогли деньгами без лишних слов; родственники тоже откликнулись… Я больше не стеснялся просить помощи…
Я сопровождал её повсюду сам – решал вопросы напрямую со специалистами… Мне казалось тогда – я должен был искупить свою прежнюю пассивность…
И она выздоровела… Уже пять лет ремиссии…
Кто нам помог? Может быть те святые образы перед которыми она молилась? Или та самая призрачная Пелагея вернулась ненадолго из мира мёртвых лишь для того чтобы встряхнуть меня?
А может быть ей просто недоставало сил справиться одной…
Наверное всё вместе…
