Значит, всё решено: сегодня она скажет ему это. Пора заканчивать — и точка. Хватит! До его возвращения домой она устроится здесь, у стола, будто бы занята проверкой тетрадей. Нет, не кресло — оно слишком мягкое и располагающее к пустым разговорам. Только не оно. Надо выбрать что-то более строгое, официальное… Стул! Да, именно стул — он придаст её позе нужную строгость и подчеркнёт серьёзность момента.
Она будет сидеть прямо, сосредоточенно перелистывая страницы — или делая вид, что читает их внимательно. Главное — создать впечатление полной собранности и решимости. Он должен сразу почувствовать: этот разговор не имеет ничего общего с прежними попытками выяснить отношения. Нужно провести чёткую черту между теми беседами и этой — последней, окончательной.
Он войдёт в комнату и привычно бросит на ходу:
— Ну что у тебя?
И начнёт снимать пиджак.
Но она не позволит ему расслабиться, освободиться от галстука или рубашки с запонками — пусть останется в своём «официальном облачении». Это будет символично: как жёсткий стул вместо уютного кресла. Он должен сразу ощутить деловой настрой разговора и понять: всё серьёзно. Ей важно одно — чтобы он поверил ей и дослушал до конца. Без перебиваний.
Вот так она скажет:
— Подожди раздеваться. Нам нужно поговорить.
Нет… звучит слишком знакомо, избито… Так уже было раньше — затянутое вступление, фальшь в голосе… Он сразу скривится от раздражения и начнёт теребить воротник рубашки, будто задыхается.
Нет! Начать надо резко, твёрдо и даже с оттенком презрения. И ни в коем случае не расплакаться! Ни слезинки! Не как раньше… Всё ясно давно уже. Пора поставить точку. Сколько можно позволять себя унижать? Сколько ещё терпеть? Глупая ты женщина! Мямля! Докатились…
Вот тут она сядет на стул прямо спиной к окну, отбросит ручку в сторону и отчётливо произнесёт:
— Хватит этого фарса. Мне надоело всё до отвращения. Я устала до предела. Уходи сам или я уйду первая. Меня тошнит от собственной слабости и жалости к себе… Всё это давно пора было закончить! Сегодня я была у известного профессора… Он сказал прямо: никакое лечение мне не поможет… Никогда у меня не будет ребёнка.
Она словно задохнулась от этих слов — будто произнесла их вслух впервые — и поспешно вытерла глаза обеими руками одновременно.
— И нечего… слышишь?! Нечего больше обсуждать! — выкрикнула она в пустоту комнаты так громко, словно хотела этим звуком заглушить внезапную волну жалости к себе самой же.— Я виновата больше всех… Больше тебя точно… Какое я имею право держать тебя рядом? Ты хочешь детей… Ты их любишь… Я знаю это очень хорошо… Уходи… Ты свободен… Не будем больше играть эту комедию… Хватит угрызений совести! Это уже не жизнь ни для тебя, ни для меня… Так вот: либо ты собираешь вещи сейчас же, либо я ухожу сама!
Она вскочила со стула стремительно — сильная духом, независимая женщина с великодушием победителя…
Всё произошло именно так, как она задумала заранее: пока он ещё стоял на пороге в своём костюме и галстуке, растерянный от неожиданности её тона.
Сначала он смотрел на неё недоверчиво; но чем твёрже звучали её слова, тем спокойнее становилось выражение его лица: исчезло раздражение из глаз; взгляд стал внимательным и вдумчивым…
А когда она впервые без прикрас призналась:
— Я виновата больше тебя…
его окончательно пр
