Весна всё никак не могла вступить в свои права, и, несмотря на яркое солнце, на улице по-прежнему царил пронизывающий холод.
Обычно Матвей Новак подвозил её и до университета, и до работы, но в последнее время у него постоянно находились какие-то срочные дела. Денег на такси у Евы Лысенко не было: мама больше не давала ей карманных денег — раз уж она работает, а зарплату ещё не выдали. Приходилось пользоваться автобусом. В один из таких дней, направляясь на работу, она заметила за окном припаркованную машину Матвея. Это её удивило — он утверждал, что весь день будет занят на объекте. Ева вышла на следующей остановке; тревожное предчувствие сковывало тело.
С трудом переставляя ноги, она добралась до ресторана, возле которого стояла знакомая машина. Зайдя внутрь, стала озираться — приходилось вертеть головой: зрение у неё и так было ограничено из-за одного глаза, а в тёмных очках вообще почти ничего не различалось.
— Добрый день! — приветливо произнесла девушка-администратор. — Позвольте вас проводить? Вы одна?
И тут Ева увидела его: Матвей сидел на диване и обнимал за талию привлекательную девушку с длинными светло-золотистыми волосами.
Как она покинула ресторан и шла через шумные дворы — почти не помнила. Спотыкалась о бордюры, сталкивалась с прохожими: детьми, собаками и старушками. Слёзы застилали глаза; нужно было где-то присесть и прийти в себя. Она выбрала пустую лавочку и буквально рухнула на неё. В груди жгло от боли, слёзы текли без остановки, а в сумке никак не удавалось найти хотя бы одну салфетку.
— Ева?
Она поспешно вытерла лицо рукавом пальто и обернулась: перед ней стояла Ангелина Кравченко.
— Ты чего здесь? — спросила Ева Лысенко как можно спокойнее, но голос всё равно предательски дрожал.
— У тебя всё хорошо?
— Всё нормально… — отрезала она грубее, чем хотела бы сказать. Тут же почувствовала неловкость: Ангелина ведь ни при чём.
— Я тут живу рядом… — Ангелина махнула рукой в сторону серого дома неподалёку. — Вон мой брат бегает – никак не могу уговорить его ходить в садик… Переживаю за него – часто один гуляет… Но соседки приглядывают за ним немного – ты не переживай.
Мальчик был такой же рыжий, как сестра – с обаятельной щербинкой между зубами. Ангелина позвала его к себе, но тот был полностью увлечён самокатом.
— Всё просит свой купить… А у нас ребята во дворе делиться особо не любят… Надеюсь получится взять с зарплаты – если маме лекарства дадут бесплатно… Ой! Прости меня! Что я тебя грузить начала… Ты к кому-то пришла?
— Ага… К родственникам… Они там живут… Сейчас пойду к ним…
Ева поднялась с лавочки и махнула Ангелине рукой с натянутой улыбкой. Хорошая всё-таки девушка эта Ангелина – никогда чужую душу насильно не трогает да ещё обиду затаить могла бы после всего между ними… А ведь действительно нуждается в деньгах – для неё это необходимость была настоящая… А для Евы тогда это казалось просто прихотью…
Номер Матвея она сразу занесла в чёрный список – слушать оправдания желания совсем не было. Он всё же подстерёг её возле университета позже; когда Ева набросилась на него с кулаками от ярости и боли – он обозвал её ненормальной и уехал прочь. После этого дня ей было особенно тяжело делать вид на работе будто ничего не произошло; Тарас Григорьенко даже несколько раз интересовался её состоянием. Пришлось сослаться на головную боль и попроситься домой – пусть увольняют если хотят… Сил больше ни на что уже просто не оставалось…
Но увольнять её никто даже не собирался: напротив – Алла Михайлов вручила ей плотный бумажный конверт с суммой куда большей той, что обещали при устройстве.
— Разве я ещё на испытательном сроке? — удивилась Ева Лысенко.
— Бери молча! Босс велел премию тебе выдать за старания!
Ева лишь пожала плечами – эти деньги ничуть её уже не радовали… Как будто они могли хоть что-то исправить или скрасить… Даже хотела сказать вслух о своём уходе… Но язык словно прилип к нёбу…
Домой возвращалась подавленной; старалась избегать взглядов в окно автобуса – вдруг снова увидит Матвея рядом с кем-нибудь другим? Неужели можно быть таким ласковым полгода подряд… а потом вот так предать? Хотелось поговорить об этом хоть с кем-нибудь… Но перед подругами стыдно: они считали её жизнь идеальной… А она сама радовалась как глупышка своему «прекрасному» кавалеру! С мамой такие темы тоже были невозможны для обсуждения… Вот если бы дедушка был жив! Он бы понял ее без слов… И дал бы совет дельный…
Но когда Ева пришла домой — все переживания о Матвее моментально ушли куда-то далеко: мама была заплакана и явно потрясена чем-то серьёзным.
— Зоя Ткаченко умерла… — прошептала она сквозь слёзы.
Зоя Ткаченко была давней маминой подругой детства – дружили они ещё со школьной парты первого класса. Мама рассказывала раньше про то, что та лежит в больнице; даже навещала ее пару раз… Но никто из них всерьёз тогда этого конца ожидать не мог…
— И я сама толком ничего не знала… Она никому ничего говорить особо не хотела…
На работе Ева взяла отгул; занятия в университете пропустила тоже – старалась быть рядом с мамой столько времени сколько могла выдержать сама душа… На похороны поехала вместе с ней же…
