В последнее время меня буквально качает из стороны в сторону — вся на лекарствах, ведь, как и ты, почти не сомкнула глаз за последние ночи: малыши кричат без остановки, а днём я с ними одна…
— Они вопят из-за аллергии! Виноват этот проклятый пёс! — вспыхнула Ярина. Хотя раньше она искренне любила Богдана, теперь приоритеты сместились — дети были важнее всего.
— Вот почему мы и уезжаем. Я не отдам его никому — он часть нашей семьи. Это ты хотела снова стать матерью, не я. Я в этом бедламе долго не выдержу — сердце уже ни к чёрту. Буду приезжать по мере необходимости, благо дорога занимает всего час. У тебя пока есть декретные выплаты… Я тоже найду подработку. Да и материнский капитал вот-вот оформим — платить придётся меньше. А ещё алименты от Юрия на вас четверых хоть какую-то поддержку дадут.
— Ты мне не нужна! Совсем не нужна! — сорвалась Ярина окончательно. — Кому вообще сдалась такая мать-эгоистка? Убирайся со своей паршивой псиной и поскорее, пока двойняшки окончательно не задохнулись от его шерсти! Богдан! Богдан! Иди ко мне, мой хороший! — вдруг позвала она ласковым голосом пса, и тот тут же подбежал, весело виляя тонким чёрным хвостиком.
Наклонившись к нему, Ярина прошипела:
— Чтоб ты сдох! Плохой пёсик… Гадина!
— Дурочка… — пробормотала себе под нос Валентина и закатила глаза.
Тем же вечером женщина собрала вещи и вместе с Богданом отправилась домой на такси — обратно в родную Бородянку. Юлия расплакалась при виде этого ухода. За ней потянулись и младенцы.
Осень смывала остатки лета тихим дождём с дорожек во дворе. За окном Валентины золотые клёновые листья блестели после дождя. В квартире стояла полная тишина; только слышно было размеренное тиканье настенных часов. На их циферблате был изображён странник-паломник. Когда-то давно их купил муж в Одессе. До сегодняшнего дня Валентина никак не могла понять, что он держит в протянутой руке: бережно прикрытое другой ладонью… И вот дошло наконец — это свет, огонёк. Как символично… Ведь именно он воплощает всё лучшее, что может быть внутри человека: любовь. Её никогда не бывает слишком много…
Чтобы заглушить назойливое тиканье часов, женщина включила телевизор.
Они уже неделю как не созванивались вовсе. Валентина писала Юлии сообщения, но та отвечала коротко и сухо. Лишь однажды позволила себе чуть больше: «Бабушка… я просто не могу…» Было ясно: Ярина запретила ей общаться.
Когда дождь закончился, Валентина поверила прогно…
