Когда дождь утих, Валентина, доверившись обещаниям синоптиков, решила съездить на дачу. Конечно, в саду и огороде уже давно делать было нечего, но как же приятно окунуться в деревенское спокойствие и умиротворение. Валентина с удовольствием осталась бы здесь насовсем, да только домик был уж слишком убогий — ни газа тебе, ни воды. До выхода на пенсию она всё надеялась привести его в порядок: провести коммуникации, пристроить ванную… Но теперь уж что говорить — время ушло.
Она растопила печку и слегка протёрла пыль в комнатах. Генеральной уборкой заниматься не стала. Потом вспомнила про листья яблони, занёсшие крыльцо. Подмела. Села на влажную от сырости ступеньку и снова погрузилась в грусть. А берёзы-то вдоль дороги — сплошь золотые! Красота неописуемая! Верхушки будто позолотой покрылись… Вдруг закричал соседский петух — ну и буян! Уже ведь третий час дня, а он только разошёлся. Видно, молодой ещё — горячий.
Мысли у неё текли неспешно и хаотично, переплетаясь с тем, что попадалось взгляду. Так даже лучше — размышлять о том, что перед глазами; точнее сказать — вовсе не думать, а просто растворяться в текущем моменте. Именно тогда разум отдыхает по-настоящему: отпускает всё лишнее и начинает дышать вместе с землёй в унисон. Но это ненадолго… Вдруг наваливаются привычные тревоги: тяжёлые мысли возвращаются и будто плотиной перекрывают внутреннюю реку покоя. Всё по новой! Опять одни и те же тягостные круги по воде души — ни тебе красоты вокруг заметить, ни вдохнуть полной грудью.
Богдан с самого приезда ошивался возле сетки-рабицы на границе участка с соседями. За оградой лежала огромная лохматая кавказская овчарка на длинной цепи посреди двора. Богдан считал себя завидным женихом для любой местной красавицы и при каждом визите пытался произвести впечатление на эту горделивую даму. Городской парень ведь не промах! Однако овчарка держалась высокомерно: лишь изредка удостаивала его холодным взглядом своих чёрных глаз. Ну прямо барыня какая-то! Подумаешь! Через пару часов Богдан сдавался и напоследок громко облаивал её со всей обиды: «Да ну тебя! Глупая ты!» А то и вовсе бурчал себе под нос что-то вроде «ледяная баржа». В этот раз он демонстративно отвернулся от неё и начал копать землю задними лапами — знак крайнего презрения к предмету ухаживания. Земля ударилась о сетку-рабицу, после чего Богдан удалился прочь со своего наблюдательного пункта.
Тем временем овчарка уже напрочь забыла про него — обид никаких не держала: она прекрасно знала — при следующем визите всё повторится снова…
