Валентина ласково провела рукой по шерсти подбежавшего пса.
— Что ж я натворила, Богдан! Наговорила дочке всякого, теперь сожалею. Ну не её же вина, что двойняшки родились. Тяжело ей, бедняжке, но и я ведь не каменная, правда?
Богдан лизнул ей пальцы, но всё поглядывал в сторону важной овчарки, которая наконец соизволила подняться и направилась к миске с водой.
— Что же делать-то, Богдан? Как быть? Душа не на месте — всё думаю о дочери…
Так наступил ноябрь. Место няни, где раньше подрабатывала Валентина, уже заняли. С поисками новой работы дела не ладились. Она занялась вязанием — делала костюмчики и носочки для внуков. Ярина стала изредка отвечать на звонки, но разговоры были короткими и напряжёнными — малыши мешали говорить. От случайных визитов матери она отказалась, но просила передать извинения Богдану за грубость.
Однажды удалось побеседовать с Юлией — девочка возвращалась домой из школы.
— Бабушка, маме совсем худо… Ты бы знала… Эти мелкие только и делают что вопят. Я на ночь беруши вставляю — иначе не уснуть. А мама вообще глаз не смыкает… Она стала ужасно раздражительной и кричит на меня без повода. Мне кажется… она скоро их как швырнёт… ну знаешь… как те сумасшедшие…
Валентина долго размышляла над услышанным. Может быть, стоит пожить у них хотя бы месяц — дать Ярине немного передохнуть? Всё-таки родная дочь и внуки… Совесть терзала её день и ночь. Она позвонила Ярине. Та обрадовалась звонку и даже прошептала: «Мамочка, прости меня… я была резка». Словно тёплый свет пролился в душу! «И ты меня прости, Яринушка», — ответила Валентина дрожащим голосом и начала собирать необходимые вещи в дорогу.
— Гулять с ним дважды в день надо — ты ведь знаешь сама. Корма больше чем на месяц хватит. Если со стола косточки будут или ещё что-то вкусное — знай: он не привередничает особо.
С тяжестью на сердце Валентина оставила Богдана у подруги Кристины.
— Богданчик мой хороший… ты только не обижайся… Я обязательно приеду к тебе… Потерпи немного…
Она поцеловала пса в лобик, вытерла слезу и направилась к остановке автобуса. А Богдан долго ещё стоял у двери Кристины: скулил тихонько и смотрел на ручку входной двери — надеялся увидеть хозяйку снова…
