Однако если говорить о горных реках, то щука скорее выберет спокойные озёра: несмотря на свою хищную натуру, эта рыба избегает сильного течения.
— Ты сказал, что щука — это животное? — удивилась Алина и присела рядом с Оксаной. — Ну какое же это животное, если это рыба?
— Дорогая моя! Ты заставляешь меня краснеть! — возмутился муж. — Вспомните-ка, сколько существует царств живой природы? Кто ответит — угощу конфеткой.
— Да чего тут вспоминать, — отозвалась Оксана. — Животные, растения, грибы и бактерии.
Муж Алины достал из кармана конфету и с торжественным видом вручил её Оксане.
— Значит рыбы — это грибы? — с упрямой усмешкой продолжила Алина.
— Как рыжики? — вставила другая подруга.
— Нет, как волнушки. Мне всегда казалось, что они умеют бегать: такие изогнутые, будто на старте стоят.
— Может всё-таки в следующий раз на рыбалку махнём? — предложил Дмитрий. — У нас на даче удочки лежат без дела.
Все скривились в недовольстве, лишь Алина с готовностью поддержала:
— Я за!
— Я тоже пойду… — нехотя добавила Оксана.
Такое настроение сохранялось ещё восемь лет. Обвинить кого-либо было сложно: просто друзья и всё. Но только Оксана замечала между ними нечто большее обычной дружбы. Её начинала разъедать ревность.
— Признайся честно: тебе нравится Алина как женщина?
— Что ты выдумываешь? Конечно нет! Мы просто хорошо понимаем друг друга.
— Сама видела, как ты пялишься ей вслед! Мне говоришь, что я плоская, а у неё фигура!
— Перестань нести чушь! У неё есть муж! Масик… ну успокойся уже. Я ведь с тобой всегда буду. А она… она со своим мужем. Мы просто хорошо общаемся. Не накручивай себя зря.
Беда пришла неожиданно: мужа Алины не стало. Ему было всего сорок четыре года. Последние годы он страдал от проблем с сердцем из-за диабета. После работы Дмитрий сначала заходил к Алине проведать её и только потом поднимался к себе домой.
— Пойми меня правильно: ей сейчас тяжело… Я обязан быть рядом морально… Мы же друзья! Нет-нет, ужинать не буду — мы с Алиной уже поели. Кстати, она такие котлеты делает… тебе бы взять рецепт: сочные такие и хлеба почти не чувствуется… Не то что у тебя – ты их пересушиваешь каждый раз…
— Дима… мне это совсем не по душе! Это ненормально! Да мне тоже жаль её… но у нас своя семья! Пусть справляется сама – родители у неё есть, дети тоже могут поддержать… Люди уже начинают шептаться!
— И о чём же?
— Что между вами роман!
Дмитрий замешкался на мгновение:
— Глупости твои люди болтают…
— Тогда скажи мне прямо в глаза! Поклянись мне – никакой симпатии к ней нет? Она тебя не соблазняет?
Дмитрий зачем-то подошёл к балконной двери и проверил её замок:
— Я устал… Хочу просто полежать… Отстань со своими подозрениями – после работы голова трещит…
Прошло два месяца после похорон. Вернувшись однажды вечером домой, Оксана увидела чемодан мужа у входа:
— Я ухожу к Алине… Между нами любовь… Больше скрываться нет смысла… Прости меня и отпусти… Дочка уже взрослая – поймёт… И ты должна понять – жизнь одна… Я хочу прожить её рядом с теми чувствами…
— Лжец!.. Подонок!.. Столько лет обманывал меня!.. Эта змея дома?! Да я ей волосы повыдёргиваю за такое!.. Всегда знала!.. Не слепая была!
— Оксана! Возьми себя в руки немедленно и веди себя достойно! — оттолкнул её Дмитрий на банкетку. — Мы взрослые люди и имеем право выбирать свою судьбу… Я ухожу…
Он ушёл недалеко – всего двумя этажами выше поднялся. С этого момента начался настоящий ад в отдельно взятом подъезде.
Алина расцветала день ото дня словно весенняя роза; а вот лицо Оксаны застыло в каменной маске безразличия – она перестала здороваться даже с соседями. Их любовный треугольник стал главной темой для всех дворовых разговоров. Проходя мимо людей во дворе или выходя из подъезда, Оксана ощущала взгляды полные жалости или злорадства; стоило ей появиться – разговоры тут же обрывались на полуслове…
Оксану коробили эти взгляды; она чувствовала себя испачканной чужими мыслями и сплетнями… С Алиной она больше ни словом не обменивалась – будто та вовсе исчезла для неё из этого мира…
Из прежнего круга друзей она выпала полностью; остальные продолжали встречаться вместе где-то вне дома… Правда одна подруга иногда заглядывала к ней и зло прищурившись говорила:
