— Я за вашего деда, внученька, по большому счёту из жалости пошла. Он ведь и прихрамывал, и потрёпанный был жизнью, с ребёнком на руках… Да ещё и рыжий! Старше меня заметно… А всё равно — прожили вместе всю жизнь. Без этой вашей любви. И ничего — нормально было! А тебе уже тридцать, а ты всё выбираешь да прицениваешься! Разве так можно? — с упрёком говорила Оксанка Полищук после того, как внучка ответила на её вопрос: «А куда делся Марко Волков? Он же у тебя жил пару месяцев?»
Внучка вздохнула и пояснила: расстались. Марко мало зарабатывал и пожалел денег на поездку за границу.
— Не собираюсь я ждать, пока он себе на машину накопит! Жадина! Хочет быть со мной — пусть старается больше. Я не намерена ради него в чём-то себе отказывать. Мне отдых нужен, на юг хочу.
— А ты ведь никогда не признавалась, что деда не любила, ба… — удивилась девушка, заинтересовавшись историей бабушкиной молодости. — Я только знала, что Кристина Юрченко тебе не родная сестра… Так зачем же тогда замуж выходила? Заставили?
— Да никто меня не принуждал. Просто времена были другие… Люди тогда сердцем жили, а не как вы теперь.
— Вот оно что! Чую я — тут история интересная кроется! Сейчас чайник поставлю… А ты начинай рассказывать.
— Да нечего особо вспоминать… Жизнь у меня была самая обычная… Все тогда по совести жили… — Оксанка Полищук попыталась собраться с мыслями.
Устроившись поудобнее в кресле прямо на кухне, она прикрыла глаза и начала вспоминать…
Оксанка Pолищук была тихой и трудолюбивой девушкой-сиротой. Вышла она замуж за Ивана Руденко — сына местного бухгалтера из колхоза. Но прожили они вместе всего год: однажды Иван уехал в город и больше не вернулся. Позже прислал несколько торопливых строк: мол, остаётся там жить и теперь у него новая жена — городская.
Прошел год с того дня, как Оксанка получила от Ивана то горькое письмо. В памяти всплыло всё до мелочей: утром она ходила в правление просить лес для стропил да железо для крыши выписать; потом весь день трудилась на поле льна под небом цвета василька. Когда вечерняя прохлада начала опускаться над селом, она вернулась домой. Соседка Лариса Шевченко передала ей письмо от мужа.
Ожидание этого письма тянулось давно. Поэтому едва переступив порог избы, Оксанка сразу развернула конверт и стала читать прямо в полумраке без света. Прочитав строки предательства до конца, сначала закричала от боли душевной… а потом до самого рассвета тихо плакала навзрыд.
Но даже после этого письма целый год она продолжала надеяться на возвращение Ивана. Он так и не появился вновь; о нём даже слухов никаких не было слышно. Тогда Оксанка поняла окончательно: ждать больше нечего.
Слёз больше не было: держалась изо всех сил. Только вечерами после работы приходила домой и садилась молча на лавку под окном — вся погружённая в тяжёлые думы о том человеке: где он теперь? С кем живёт? Хорошо ли ему?
И вот однажды начали к ней свататься вдовцы один за другим – будто кто-то их подговорил одновременно прийти. Всем отказ давала без колебаний… Но один из них – Игорь Харченко – объездчик полей колхоза с хромотой после войны да ещё с пятилетней дочерью – пришёл к ней повторно.
И снова он ушёл ни с чем… Но стоило ему скрыться за калиткой – как сердце у неё защемило так сильно да горько стало внутри… Хоть волком вой или петлю ищи…
На следующий день Оксанка вернулась домой раньше обычного после работы в поле. Долго мылась тщательно; расчёсывала волосы аккуратно; достала из сундука синее шерстяное платье – праздничное своё; выгладила его старательно; нарядилась – и направилась к дому Игоря Харченко.
Шаг её был неспешен по широкой сельской улице между домами… Незадолго до этого прошёл короткий летний дождик – прибил пыль дорогой землистой тропки, освежил серую траву вдоль обочин да омыл зелень акаций с берёзами возле избушек…
С выгона возвращалось стадо коров – мычали сыто трубно животные; хозяйки стояли у ворот своих домов в ожидании бурёнок да украдкой поглядывали вслед Оксанке…
А та шла задумчиво вперёд сквозь мокрую траву под ногами – стройная фигура обтянута платьем давно невиданным на ней… Ни вправо ни влево головы не поворачивала…
Так вот она дошла до дома Игоря Харченко…
