В комнате на мгновение повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Виталия. И вдруг Мария, вложив в движение всю накопившуюся боль, унижение и ярость, с силой швырнула ноутбук об острый дубовый угол стола.
Раздался мерзкий хруст — тот самый звук, который невозможно спутать ни с чем: как будто деньги умирали прямо сейчас. Корпус устройства переломился пополам, словно позвоночник пластикового зверя. Экран вспыхнул белым светом и рассыпался сотнями осколков. Клавиши вылетели из пазов и с сухим стуком разлетелись по полу, как выбитые зубы. Но Мария не остановилась. Она снова ударила — и ещё раз — превращая дорогое устройство в бесформенную груду металла, стекла и проводов.
— Ты… Что ты натворила?! — голос Виталия сорвался на визг, полный паники.
Он застыл, глядя на останки своей «игрушки», на искривлённый корпус с торчащим проводом. Его лицо исказилось от ярости до неузнаваемости — он больше не был человеком, а стал зверем, у которого отняли добычу.
— Тварь! Я тебя убью! — заорал он и бросился к жене, забыв про похмелье.
Перепрыгнув через кресло и опрокинув его на пол, Виталий замахнулся кулаком в сторону головы Марии. Но алкоголь всё ещё путал его движения: они были медленными и неуклюжими. Мария успела увернуться — кулак лишь скользнул по её плечу. Этого касания оказалось достаточно: внутри неё вспыхнул инстинкт выживания, усиленный бешенством.
Она не стала спасаться бегством или защищаться руками. Напротив — шагнула ему навстречу. Пальцы её впились в ворот его растянутой футболки так крепко, будто стали когтями хищника. Ткань затрещала под натиском.
— Убьёшь меня? Ты? Попробуй только! — закричала она ему прямо в лицо; брызги его слюны попадали ей на щёки.
Мария резко дёрнула его к себе и тут же толкнула к выходу из комнаты с такой силой, что Виталий пошатнулся назад. Он споткнулся о ножку перевёрнутого кресла и едва не рухнул бы наземь, если бы жена не продолжала держать его за футболку мёртвой хваткой.
— Пусти! Больно же! — взвыл он от боли и попытался освободиться от её рук. Его ногти впились ей в запястья до красных следов, но она словно ничего не чувствовала — была каменной стеной.
Мария тащила его через комнату к двери как мешок мусора: он упирался пятками в ламинатный пол, скользил назад, ругался сквозь зубы и пытался ударить её свободной рукой — но попадал либо мимо цели, либо по её спине.
— Это мой дом! Я здесь хозяин! — рычал он отчаянно.
— А сейчас ты отсюда вылетишь пулей! — прорычала она ему в ответ и вытолкала в коридор.
В узком проходе стало тесно: Виталий наконец нашёл точку опоры под ногами и попытался перехватить инициативу. Он схватил Марию за волосы и резко дёрнул голову назад. Боль пронзила затылок; слёзы выступили из глаз женщины… но вместо страха вспыхнула ярость. Она завыла от злости и вслепую провела ногтями по его щеке.
Он взвыл от боли: четыре багровые полосы проступили мгновенно на лице; хватка ослабла.
— Да ты мне глаз чуть не выцарапала! Сука! — закричал он истерично, пятясь назад вдоль стены.
— Сейчас я тебе всё лицо разнесу! — Мария наступала без остановки: пинками по голеням заставляла пятиться дальше к входной двери; толкала ладонями грудь мужа так сильно, что тот терял равновесие шаг за шагом.
Коридор превратился в поле боя: ключи посыпались с полки вместе со щётками для обуви; флаконы крема катались по полу хаотично. Наступив на ложку для обуви, Виталий поскользнулся и с грохотом ударился плечом о шкаф-купе; зеркальная дверца жалобно звякнула под весом удара… но выдержала натиск.
— Мария… Успокойся… Ты ненормальная!.. Давай поговорим!.. — заблеял он жалобно: страх сменил агрессию в голосе мужчины; впервые за все годы брака он увидел во взгляде жены ледяную решимость уничтожить его до конца.
— Поговорим?! Мы уже говорили!.. Когда ты мою карту украл!.. Когда мне смеялся в лицо!.. Всё сказано!
Мария схватила мужа обеими руками за шею и впечатала затылком прямо в обивку входной двери так сильно, что удар прозвучал глухо и тяжело:
— Разговор окончен!
Одной рукой она удерживала его прижатым к двери; другой судорожно шарила по замкам квартиры. Пальцы дрожали от напряжения; дыхание сбилось; сердце колотилось где-то под горлом… Но она знала одно точно: этот человек должен быть выгнан немедленно!
— Не надо!.. Я босиком!.. Я же только в трусах!.. — захныкал Виталий жалобно…
Но вместо ответа получил коленом по бедру так сильно, что согнулся пополам от боли.
Щелчок замка прозвучал как последний аккорд симфонии разрушения. Мария распахнула тяжёлую металлическую дверь настежь – холодный воздух подъезда ворвался внутрь квартиры вместе со звоном свободы после удушья перегарами прошлого дня…
— Проваливай отсюда!!! – выкрикнула она из последних сил…
Он пытался ухватиться хоть за что-нибудь – косяк двери или ручку – даже воздух ловил пальцами… Но женщина упёрлась обеими ладонями ему между лопаток – сильным толчком вышвырнув наружу…
Виталий рухнул на бетон лестничной площадки лицом вниз… босыми ногами поджимаясь от холода…
А Мария стояла прямо у порога – растрёпанная… руки исцарапаны… грудь тяжело вздымалась при каждом вдохе… волосы прилипли ко лбу… Она смотрела сверху вниз на мужчину… который жалко корячился у порога жизни… И чувствовала внутри себя пустоту…
Но это была уже другая пустота – звенящая… очищенная… свобода без сожалений…
Она резко повернулась обратно внутрь квартиры…
Дело ещё было незавершённым…
В то время как Виталий только начинал вставать с пола подъезда… до него донёсся топот быстрых шагов жены…
Он подумал было – несёт одежду…
Но Мария возвращалась вовсе не с одеждой…
