— Я всегда твердилa Богдану: она тебе не пара. В этом доме ты главный, а она… просто дополнение к обстановке. Принеси-подай. Не хозяйка — служанка.
Комната вновь наполнилась ехидным смехом, ещё более язвительным, чем прежде. Я перевела взгляд на Богдана. Он тут же отвёл глаза, сосредоточенно теребя салфетку, будто в ней заключалась вся важность вечера.
А я… я подняла вилку. Без суеты. Выпрямилась и впервые за весь вечер позволила себе улыбнуться — искренне, не из вежливости.
Они даже не подозревали: их уютный мирок, державшийся на моём молчаливом согласии, вот-вот рассыплется. А мой — только начинается. Прямо сейчас.
Моя улыбка сбила их с толку. Смех оборвался резко, как будто кто-то выключил звук. Лариса даже перестала жевать — её челюсть застыла в немом удивлении.
Я не стала возвращать вилку на стол. Вместо этого прошла на кухню, опустила её в раковину и достала чистый бокал. Налила себе вишнёвого сока — того самого дорогого сорта, который Лариса называла «прихотью» и «пустой тратой денег».
С бокалом я вернулась в гостиную и заняла единственное свободное место — рядом с Богданом. Он посмотрел на меня так, словно впервые увидел.
— Оксана, горячее остывает! — Лариса пришла в себя; голос её снова стал холодным и властным. — Нужно раздать гостям.
— Думаю, Богдан справится сам, — я сделала маленький глоток сока и спокойно посмотрела ей прямо в глаза. — Он ведь хозяин дома? Пусть проявит себя.
Все взгляды обратились к Богдану. Его лицо побледнело, затем вспыхнуло румянцем смущения и злости одновременно. Он метался глазами между мной и матерью в поисках поддержки.
— Я… Да-да… конечно… — пробормотал он и неловко направился на кухню за подносом.
Это была небольшая победа — но оттого не менее приятная. Воздух словно стал гуще от напряжения.
Поняв, что прямое давление результата не дало, Лариса изменила тональность разговора:
— Мы тут решили: поедем всей семьёй на дачу в июле. Как обычно — на месяц отдохнуть от городской суеты.
— Оксана, тебе стоит начать собираться уже со следующей недели: перевезти консервацию, подготовить домик…
Говорила она так уверенно и буднично, будто всё уже давно решено без моего участия или согласия.
Я медленно поставила бокал обратно на столешницу.
— Звучит заманчиво, Лариса… Но боюсь разочаровать вас: у меня другие планы этим летом.
Слова прозвучали отчётливо и повисли над столом ледяной тишиной среди летнего зноя.
— Какие ещё планы? — Богдан вернулся с подносом; тарелки дрожали от его нервозности и стояли криво одна к одной. Его голос был натянут до предела раздражением и растерянностью: он привык к моему согласию во всём; отказ прозвучал для него как вызов всему укладу жизни.
— Я ничего не придумываю… — спокойно ответила я ему сначала взглядом, а затем перевела его на Ларису; её лицо налилось яростью вперемешку с непониманием.
