Я промолчала. Смотрела вперёд — на дорогу, на свет фонарей, на редкие проезжающие машины. В голове крутилась одна мысль: больше не хочу ничего им дарить. Ни шарфов, ни гривен, ни своего времени на поиски подарков.
Когда вернулись домой, я сняла пальто и сразу улеглась на диван. Включила телевизор, но даже не глядела в экран — просто лежала, погружённая в свои мысли.
Артём сел рядом.
— Не принимай близко к сердцу. Завтра уже забудут об этом.
— А я не забуду.
Он мягко провёл рукой по моим волосам, потом поднялся и ушёл на кухню.
Я осталась лежать и слушать звуки из кухни: как он шумит посудой, открывает холодильник, достаёт что-то. Всё это было привычным фоном. Но мне было так мерзко от происходящего, что хотелось просто заснуть и не просыпаться до конца этих праздников.
Телефон завибрировал. Ирина написала: «Елизавета, спасибо ещё раз за шарф. Он действительно очень красивый. Не обращай внимания на сестёр — они просто любят спорить по пустякам».
Я уставилась в экран и ответила: «Пожалуйста. Рада, что тебе понравился».
Через минуту пришло ещё одно сообщение: «Если честно, мне всегда неловко за них. Но я не знаю, как их остановить».
Я ничего не написала в ответ и положила телефон экраном вниз.
Артём вернулся с тарелкой бутербродов и поставил её передо мной.
— Поешь немного.
— Не хочется.
— Елизавета, ну давай без трагедий из-за ерунды.
Я повернулась к нему лицом и посмотрела прямо в глаза:
— Это не трагедия. Это унижение. Я два дня потратила на выбор подарков — объехала три магазина в поисках идеальных вещей. Подбирала одинаковые специально, чтобы никому не было обидно… И всё равно нашли повод придраться.
— Ну и пусть себе говорят что хотят… В следующий раз просто не будешь так стараться.
— Никакого следующего раза не будет.
Он замер:
— Что ты имеешь в виду?
— То и говорю: больше я твоим сёстрам ничего дарить не собираюсь вообще. Хочешь делать им подарки — сам выбирай и покупай.
Он опустился обратно на диван и устало провёл руками по лицу:
— Елизавета… ну ты же понимаешь… это же семья…
— Твоя семья. Которая совершенно наплевательски относится ко всему тому, что я делаю для них.
— Они ценят… Просто показывать этого не умеют…
Я поднялась с дивана и подошла к окну. За стеклом медленно кружились крупные снежинки — красиво, словно сцена из фильма… А внутри у меня было пусто и холодно одновременно.
— Знаешь, что задело меня сильнее всего? Не их придирки даже… А то, что ты сидел молча с телефоном в руках — пока они разбирали мои подарки по косточкам…
