Он промолчал.
Я повернулась к нему.
— Ты ведь всё слышал. Почему ничего не сказал?
— Я сказал. Позже.
— Когда Людмила велела. А сам бы так и молчал до конца.
Он поднялся, подошёл ко мне ближе.
— Елизавета, я не хочу ругаться с ними. Это мои сёстры. Мы с ними всю жизнь вместе в этом балагане, я уже привык.
— А я не привыкла. И привыкать не собираюсь.
Мы стояли лицом к лицу. Он смотрел на меня виновато, а я — устало.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — тихо спросил он.
— Чтобы в следующий раз сразу был на моей стороне. Не ждал разрешения от мамы, а просто встал за меня, когда видишь, что мне тяжело.
Он кивнул и обнял меня, прижав к себе. Я осталась неподвижной — не ответила объятием.
— Договорились, — прошептал он мне в волосы.
Так мы и стояли посреди комнаты — под гул телевизора и равномерное тиканье часов на стене.
Потом он немного отстранился и взял меня за руку:
— Пойдём перекусим. А завтра забудем об этом всём.
Я знала: я не забуду. Но всё равно пошла следом на кухню.
Мы ели бутерброды молча. Он листал ленту новостей в телефоне, а я смотрела в окно: снег продолжал падать без остановки, укрывая улицы города белоснежным покрывалом.
Через неделю позвонила Людмила. Спросила осторожно: «Ты ведь не держишь зла на девочек?» Я ответила отрицательно. Она облегчённо выдохнула и пригласила нас на воскресный обед.
Я сказала: «Подумаю».
Но так и не пошла.
На следующий Новый год Артём сам выбирал подарки для сестёр. Я участия не принимала. Когда они поинтересовались, почему от меня ничего нет, он ответил: «Она была занята».
Они лишь кивнули и больше вопросов не задавали.
А я тем временем сидела дома одна с чашкой чая перед телевизором — смотрела старый фильм без споров и сравнений рядом. В тишине и покое.
И знаете что? Мне было по-настоящему спокойно и хорошо.
Смогли бы вы продолжать делать подарки людям, которые первым делом ищут в них недостатки или сравнивают между собой?
Полина до сих пор время от времени намекает Артёму: мол, «обиделась из-за пустяка и теперь сторонится семьи». Кристина при встречах здоровается сухо — без улыбки или тепла в голосе. А Ирина иногда пишет мне сообщения: интересуется делами вроде бы искренне… но чувствуется осторожность — будто боится, что сёстры узнают о нашем общении и обвинят её в измене семье.
