— Февраль — пять тысяч на лекарства. Март — десять тысяч на починку холодильника. Апрель — пятнадцать тысяч на подарок сестре. Май — восемь тысяч на новые очки. Июнь — семь тысяч ко дню рождения внучки. Июль — три тысячи на проездные.
В комнате повисла тишина. Тётя Ганна отложила вилку в сторону.
Я перевернула лист.
— Богдан, мой муж, за последние три месяца снял с моей карты пятьдесят три тысячи гривен. Восемь раз. Двадцать тысяч ушло на телефон, пятнадцать — на куртку, десять — на посиделки с друзьями, пять — на бензин, три — на кино.
Богдан закрыл лицо руками.
Я положила распечатку перед Галиной.
— В сумме за полгода получилось сто одна тысяча гривен. Каждый раз вы обещали вернуть деньги. Каждый раз повторяли: «Мы же семья, зачем считать». Ни копейки обратно не пришло.
Галина побледнела, затем залилась краской.
— Анастасия… ты… при всех…
Я спокойно села обратно и сложила руки перед собой.
— Вы при всех заявили, что поддерживаете нас и помогаете нам. Я просто решила показать реальную картину: кто кому помогает и чем именно. Сто одна тысяча гривен за полгода — это моя помощь вам.
Ирина взглянула на мать:
— Мама, это правда?
Галина всхлипнула:
— Я… я собиралась вернуть…
Я кивнула:
— Полгода собираетесь. Каждый месяц берёте новую сумму и обещаете вернуть предыдущую. Ни одной не вернули.
Виктор, отец Богдана, откашлялся:
— Анастасия, ну зачем такие разговоры в праздник?
Я повернулась к нему:
— Виктор, потому что именно сегодня Галина сказала при всех, что заботится о нас и помогает нам выжить. Я просто уточнила детали этой «заботы». При всех.
Тётя Ганна тихо произнесла:
— Галя… так ты действительно заняла сто тысяч?
Галина заплакала навзрыд:
— Я не специально! Просто всё время не хватает денег… а у Анастасии хорошая зарплата…
Я достала вторую страницу распечатки:
— Получаю сто тысяч в месяц. Из них тридцать уходит за аренду квартиры, остаётся семьдесят. За полгода из этих семидесяти я отдала вам сто одну тысячу гривен. Посчитайте сами: сколько у меня осталось?
Дарина округлила глаза:
— Галя! Да ты ж девочку обобрала как липку!
Галина продолжала рыдать в салфетку. Богдан сидел красный как рак и смотрел в тарелку.
Я аккуратно убрала бумаги обратно в папку.
— Галина, поздравляю вас с днём рождения! Желаю научиться не брать деньги у тех людей, которых называете родными… особенно если возвращать их вы не собираетесь.
Поднялась из-за стола и взяла сумку.
Богдан схватил меня за руку:
— Анастасия… подожди…
Я освободилась от его хватки:
— Ждать больше не буду. Полгода ждала хоть какой-то отдачи или благодарности… Не дождалась ни того ни другого. Сегодня просто показала всем правду о вашей «семейной поддержке».
Вышла из квартиры и уже на лестничной площадке достала телефон: вызвала такси через приложение.
Руки дрожали от напряжения… но внутри было удивительно спокойно: наконец-то я озвучила то, что копилось во мне все эти месяцы; показала всем настоящую картину происходящего: сто одна тысяча гривен помощи без возврата…
Такси подъехало минут через пять; я села внутрь и назвала адрес водителю.
Дома переоделась в домашнее и поставила чайник; потом устроилась с папкой на диване.
Открыла её снова: таблица перед глазами… даты… суммы… поводы… Полгода молчаливого согласия с чужими потребностями под предлогом родства… Полгода фразы «мы же семья».
Но семья — это не банкомат без лимита выдачи наличных по звонку близких людей; семья должна уважать твой труд, твои границы и твои деньги…
Ни Галина, ни Богдан этого уважения ко мне не проявили: брали легко… обещания давались щедро… но возвращать никто ничего даже не пытался; а когда я отказалась дать ещё — меня назвали жадной…
Телефон завибрировал: сообщение от Богдана —
«Ты унизила маму прямо во время праздника… Зачем?»
Мой ответ был кратким:
«Твоя мама полгода рассказывала всем вокруг о том, как она нас опекает… Я лишь показала факты: кто кого опекает на сто одну тысячу гривен».
Ответа больше не последовало…
Через час позвонила Ирина — сестра Богдана:
— Анастасия… мама плачет без остановки… гости уже ушли… папа пытается её успокоить…
Я спокойно пила чай:
— Ирина… твоя мама полгода брала у меня деньги и ни разу их не вернула назад; сегодня она заявила при всех гостей о своей помощи нам… Мне пришлось прояснить ситуацию…
Ирина помолчала немного…
— Она правда столько взяла?
Я кивнула (хотя она этого видеть всё равно не могла):
— Сорок восемь тысяч гривен только лично от меня; все даты записаны по пунктам; могу прислать таблицу тебе тоже…
Ирина тяжело вздохнула:
— Не надо… Я верю тебе… Просто даже представить себе такого масштаба не могла… Прости нас за маму…
Допивая чай до конца я ответила спокойно:
— Извиняться должна она сама; ты моих денег ведь никогда не просила…
Звонок завершился сам собой…
Богдан пришёл ближе к полуночи; сел рядом со мной молча…
Минут через десять заговорил сам:
— Анастасия… ты испортила маме весь праздник…
Я закрыла папку медленно и ровно посмотрела ему в глаза:
— Нет… я просто рассказала правду вслух; твоя мама испортила мне финансовое положение за последние шесть месяцев своей «опекой» почти на сто одну тысячу гривен…
Он провёл ладонями по лицу устало…
— Но ведь можно было поговорить потом? Без свидетелей?
Мой взгляд остался спокойным:
— Она публично заявляла о своей помощи нам – тоже при людях; поэтому мне пришлось объяснить реальное положение вещей – тоже открыто для всех присутствующих…
Он поднялся со стула и начал ходить по комнате туда-сюда…
