Он поднялся с кресла и прошёлся по комнате.
— Мама сказала, что больше не будет просить у тебя денег.
Я кивнула.
— Прекрасно. Именно этого я и добивалась.
Он остановился на полпути.
— А я? Мне теперь тоже нельзя?
Я раскрыла папку, указала на строку с его именем.
— Богдан, за последние три месяца ты взял пятьдесят три тысячи гривен. Ни копейки не вернул. Обещал — но так и не выполнил обещание. Если хочешь брать ещё — сначала верни то, что уже должен.
Он снова опустился в кресло.
— У меня сейчас нет этих денег…
Я захлопнула папку.
— Тогда и не проси новых сумм.
Он взглянул на меня внимательно.
— Анастасия, а что теперь будет между нами?
Я убрала документы в сумку.
— Будет честность. Ты получаешь семьдесят тысяч, я сто. Каждый распоряжается своими средствами самостоятельно. Если хочешь занять — спрашиваешь, договариваемся о сроках возврата и возвращаешь вовремя. Не можешь вернуть — не бери вовсе.
Он помолчал немного.
— А если маме снова понадобится помощь?
Я взяла телефон со стола.
— Пусть обращается к тебе. Или пусть сначала отдаст сорок восемь тысяч — тогда обсудим возможность новой поддержки.
Он лёг на диван и отвернулся к стене. Я ушла в спальню и закрыла за собой дверь.
В последующие дни Богдан стал молчаливым и замкнутым. Приходил домой после работы, ужинал молча и уходил в свою комнату. Ни разу не попросил денег или карту для покупок.
Галина неделю не звонила вовсе. Потом позвонила ему — я слышала только его ответы:
— Мам, ну а что я могу сделать… Она ведь права… Нет, я не против тебя, просто… Мам, ты действительно столько заняла и ничего не вернула… Ну а как она должна была реагировать?
Когда он завершил разговор, посмотрел на меня:
— Мама говорит, ты её перед всей роднёй унизила…
Я нарезала овощи для салата:
— Она сама себя выставила в таком свете. Я лишь озвучила факты вслух.
Он замолчал ненадолго:
— Настя… ты правда больше никогда не дашь денег? Даже если совсем прижмёт?
Я отложила нож в сторону:
— Дам. Но только если вы хотя бы часть долга вернёте. Хоть десять тысяч из ста одной — тогда поверю вашим словам о серьёзности намерений.
Он кивнул:
— Постараюсь до конца месяца вернуть десятку…
Я продолжила нарезать овощи:
— Буду ждать этого шага от тебя.
Через три недели он действительно принёс десять тысяч наличными и положил их на стол передо мной:
— Вот первая часть долга…
Я взяла купюры, открыла блокнот и записала: «18 сентября. Богдан вернул 10 000 грн. Остаток долга — 91 000».
Показала ему запись в тетради.
Он усмехнулся:
— Всё равно фиксируешь?
Я утвердительно кивнула:
— Пока весь долг не погашен — буду вести учёт каждой суммы…
Он тяжело вздохнул, но спорить не стал больше ни словом.
Галина так мне больше ни разу лично не позвонила: общалась исключительно через сына. Он передавал её слова:
— Мама спрашивает: придёшь ли ты на Новый год?
Я пожала плечами:
— Если будет вести себя уважительно и без просьб о деньгах — тогда да…
Богдан пересказал ей мой ответ — приглашения больше от неё не поступало…
Зато через месяц позвонила Ирина:
— Настя… мама призналась мне тоже… Оказывается, она у меня брала деньги регулярно… Я даже раньше внимания особо не обращала… Сейчас пересмотрела переписки: тридцать две тысячи за год! Спасибо тебе за то, что открыла глаза!
Я улыбнулась сквозь трубку:
— Ирина, записывай всё с датами — чтобы видеть полную картину происходящего…
Она рассмеялась легко:
— Уже начала! Даже мужу показала! Он просто шокирован!
Мы попрощались тепло…
Блокнот до сих пор лежит у меня на полке: выбрасывать его я пока даже не думаю… В нём аккуратно отмечены все даты займов, суммы долговых обязательств и обещания вернуть средства… За полгода они вдвоём набрали сто одну тысячу гривен… Вернули лишь десять…
Оставшийся долг: девяносто одна тысяча гривен…
Мне необязательно получать всё сразу обратно… Я просто веду записи… Чтобы понимать: кто кому реально помогает в этой семье…
И когда кто-то снова скажет фразу вроде «Мы же семья! Зачем считать?» — я достану блокнот… И покажу зачем именно считаю… Потому что семья без уважения к чужому труду и деньгам превращается в одностороннюю эксплуатацию под прикрытием красивых слов…
Именно это я продемонстрировала публично — на дне рождения Галины при двадцати гостях… Зачитала вслух все суммы займов с датами и поводами… Показала таблицу расчётов…
Цифры говорят сами за себя: сто одна тысяча гривен — это вовсе не «помощь родителям», как они пытались представить… Это систематическое выкачивание средств из человека лишь потому, что он долгое время терпеливо молчал…
Но теперь я научилась говорить «нет». Открыла второй счёт для зарплаты… На старой карте оставила минимум средств… Когда давление стало уже невозможным терпеть – подготовила таблицу долгов – и показала её всем прямо во время праздника…
Теперь каждый родственник знает точно – кто кому сколько должен…
Интересно было наблюдать за реакцией остальных родственников после этого вечера…
Тётя Ганна после того ужина перестала ежедневно звонить Галине – а соседке Дарине призналась со вздохом: «Не знала я раньше, что Галя так обирает девчонку… Думала – помогают друг другу…» С тех пор Дарина смотрит на свекровь осуждающе – да ещё всю историю про долг рассказала всему подъезду…
Сестра Богдана Ирина начала сама подсчитывать свои потери – сколько мать у неё занимала ранее – теперь тоже отказывает ей при новых просьбах о деньгах…
А сам Богдан впервые за три года нашего брака спросил меня всерьёз: «Настя… а сколько ты вообще получаешь? И куда тратишь?» И тут до меня дошло: раньше ему было всё равно – главное чтоб моя карта всегда была доступна для снятия средств…
